— Я была молодой, глупой, но это были ошибки! — она схватилась за собственные волосы и потянула их с такой силой, что мне казалось, она вырвет их клоками. Она выглядела абсолютно сумасшедшей… — Я все осознала! Я никогда никого из них не любила, Дан! Я стала такой, как ты хотел! Я не устраивала балы, я писала тебе… Я все готова сделать, Данияр! Прошу тебя… Я так люблю тебя… Ты — любовь всей моей жизни, мой смысл жить…

Она протянула руки, но я жестко их перехватил. Сжал ее запястья не сильно, но ощутимо, чтобы привести ее в чувство.

Она вскрикнула, но застыла.

Я смотрел в ее голубые глаза, полные слез, и чувствовал только пустоту. Холодную, выжженную пустоту.

Она была мне чужой.

Сейчас я осознавал это даже острее, чем в тот миг, когда узнал про ее измены. Она всегда была мне чужой. Мы были разными. Мы мало разговаривали и, кажется, совершенно никогда друг друга не понимали. Весь брак держался на моей вере в то, что у нас большая любовь, — которой на самом деле не было и в помине.

— Милана, я не люблю тебя, — сказал я спокойно и уверенно.

И именно это спокойствие — не злость, не раздражение, а холодная, абсолютная отстраненность — ударило по Милане сильнее всего. Она вздрогнула, будто я ударил ее.

— Мы сейчас с тобой поедем, и ты подпишешь все документы на развод и на то, что ребенок не мой.

— Нет! — рявкнула она и дернулась, вырывая руки, отшатнулась с такой силой, что чуть не упала.

— Милана, у тебя нет выбора, — твердо, но тихо сказал я. — Я разведусь с тобой, даже если наш развод пойдет через скандал. Мне уже плевать на все. На репутацию, на сплетни, на твои слезы. Мне плевать.

— Я не дам тебе развод, слышишь?! — она закричала так, что лицо ее побагровело, жилы вздулись на шее. Она сжала кулаки. — Я люблю тебя, я живу тобой! Если ты… Если ты разведешься со мной… Я спрыгну с крыши, Данияр! Я поднимусь на самый верх и сброшусь! Но я не буду жить без тебя! Я не буду…

Ее лицо изменилось. Глаза расширились. Она застыла на полуслове.

А после опустила руки на живот.

В нос ударил запах. Знакомый, тошнотворный запах крови.

Я опустил взгляд.

Руки Миланы стали красными. Пальцы дрожали, по ним стекали темные капли. Она закричала.

А в ее ногах растекалась лужа. Огромная лужа крови.

*****************************************************************

Дорогие читатели, у Елены Смертной для вас подарок. Её книга "Попаданка проклятого Принца" будет БЕСПЛАТНА до 25 июля включительно! Это однотомник. Приглашаю прочесть.

Ссылка:

Меня выдернули из моей насыщенной жизни и швырнули в этот безумный мир с одной целью: втереться в доверие к наследному принцу. Задание простое – выкрасть несколько его вещей и не попасться. Но в первый же день нашей встречи стало ясно, что ко мне будет приковано слишком много внимания...

Едва Варидисс увидел меня, вспыхнуло черное пламя. Оказывается, он проклят – его огонь пожирает каждого, кто ему дорог. Вот только я для него – пустое место, пешка и незнакомка. Так почему же, глядя на меня, он едва сдерживает пожар, рвущийся наружу?

Глава 29.17

Данияр

Беременность Миланы была тяжелой — лекарь жил в доме, постоянно приглядывал за ней. И как только ей стало плохо, он тут же принялся оказывать помощь.

Мне велели выйти.

Последнее, что я запомнил, — как Милана вцепилась в мою рубаху, как подняла на меня свои огромные, испуганные глаза и прошептала:

— Мне страшно, Дан… Мне так страшно…

После она потеряла сознание.

К одному лекарю пришел другой, а потом еще один. Время тянулось. А Милана… не кричала. Женщины ведь кричат, когда рожают. Но из комнаты не доносилось ни звука.

Только запах крови, смешанный с ароматом увядающих цветов, — мерзкое, тошнотворное амбре, от которого меня выворачивало.

А потом я почувствовал другой запах. Слишком хорошо знакомый. Запах смерти. Тот самый, что оседает на губах горьким привкусом.

Миланы больше не было.

Я не стал дожидаться лекаря. Вышел из дома на свежий воздух и наконец вдохнул полной грудью. Здесь пахло сыростью, фонтаном, свежей травой и теми самыми срезанными цветами… И я вдруг понял, как ненавижу этот дом. Всегда ненавидел. И как хочу поскорее избавиться от него.

Чувства были странными, сбивчивыми. Я не любил Милану, но и смерти ей не желал. И ребенок… Боги, выжил ли ребенок?

Из мыслей меня вырвало цоканье копыт.

Вдалеке показалась карета. Она неслась на всех парах, лошади хрипели от быстрой скачки. Едва карета остановилась, из нее выпрыгнул Горан.

Мы давно не виделись… Он постарел, осунулся и поседел. Но взгляд остался тем же.

Мы встретились глазами. По моему лицу он, видно, прочитал все…

— Где моя дочь! — закричал он, бросаясь ко мне.

— На втором этаже, — ответил я, перехватывая его за плечо. — Горан, она…

Он не стал слушать. Рванул мимо меня, вбежал в дом.

— Проклятье, — вырвалось у меня, и я кинулся следом. — Горан!

— Где моя дочь?! Как у нее роды?! — его голос гремел под сводами, когда он ворвался в дом.