Я видел ее расписание собственными глазами, когда Горан гостил у нас. Милана ложилась спать очень рано, вставала с первым криком петухов. Начинала день с зарядки, игры на фортепьяно и танцев, и только потом приступала к завтраку. Завтрак — непременно полезный. Горан запрещал Милане шоколад, свежую выпечку и леденцы. Порции были небольшими. Горан любил повторять: девушку красит скромный характер и дисциплина. А свободная жизнь без дисциплины не красит никого.

Тогда, будучи мальчишкой, я удивлялся такому распорядку. Но Милана не протестовала. Она принимала все спокойно, никогда не жаловалась и с улыбкой кивала в такт словам своего отца.

Пока однажды…

Я вышел ночью попить воды и увидел Милану. Она стояла и смотрела в окно. Завидев меня, вздрогнула.

— Тише… только не кричи, Дан, умоляю.

— Ты чего это? — спросил я шепотом.

— Я… я сбежать хочу, — ответила она.

— Сбежать? — переспросил я.

— Да, но… я трусиха, Дан. Я трусиха. — Милана осела на пол и разрыдалась.

Я тут же оказался рядом, сел, поправил ее волосы, начал утешать. Она всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо.

Мы сидели так минут десять, пока она не отстранилась.

— Я… нравлюсь тебе? — спросила она, заглянув мне в глаза. — Как… принцессы в былинах?

Я замер. Нравится ли она мне? Мне было десять. Мне нравилось бегать, ловить лягушек и отпускать их, стрелять из лука по мишеням. А Милана… Она мой друг! Но… она очень красивая. С ее шелковистыми волосами, бантиками на платье и голубыми глазами. Она милая… Нравилась ли она мне? Да… нравилась. Прямо как принцесса.

Я кивнул.

— Тогда обещай, Данияр, что… что спасешь меня? — тихо сказала она, заговорщически понизив голос. — Что, когда я вырасту, ты… ты женишься на мне и… мы будем жить вдвоем. Будем есть сладости, и танцевать на балах, и печь булочки.

Она всмотрелась в мои глаза, и я… я кивнул. Я правда увидел ту жизнь, где мы можем играть всю ночь в шахматы и шашки, и где Милана может есть шоколад. Я правда тогда захотел этой жизни.

Милана подалась вперед и… поцеловала меня в губы. Это был детский поцелуй, просто чмокнула. Но щеки загорелись.

— Тогда я не сбегу… Я буду ждать тебя, — сказала она, вставая с пола, а потом быстро развернулась и убежала в свою комнату, оставив меня сидеть с горящими щеками и обещанием, которое стало определяющим в моей жизни.

Дорогие читатели, у Елены Смертной для вас подарок. Её книга "Попаданка в теле злодейки" будет временно бесплатной. Приглашаю прочесть. Это однотомник :)

Ссылка:

Аннотация:

Очнуться в теле злодейки в магическом мире? Сделано! Стать главой клана оборотней? Готово! Выбрать себе мужа? На это я не подписывалась! Вообще-то я ни на что из списка не претендовала. По глупости полезла в окно спасать котика, упала и… вселенная решила наказать за доброту. Теперь я в теле злобной королевы оборотней. Приходится подыгрывать. И всё бы ничего, но условие выбрать мужа – это уже слишком. Тем более, когда один из претендентов очень уж горячий оборотень-кот. А с ними, как выяснилось, мне не везет!

Глава 29.2

Данияр

С тех пор между нами что-то изменилось. Мы были… не просто детьми. Мы были сужеными, хранившими тайну от всего мира. Милана по-прежнему приезжала, и мы по-прежнему играли в шахматы. Но когда никто не видел, я мог позволить себе коснуться ее руки или поправить волосы. А она могла взять меня за руку или, переставляя фигурки, нарочно коснуться моих пальцев.

Наверное, повзрослев, я уже точно понял: Милана мне нравится, и я женюсь на ней.

Мой выход в свет состоялся раньше ее. После него я тут же ушел в боевую мужскую академию. Помню, как отец напутствовал меня:

— Будь храбрым и сильным, будь благородным. Будь таким, какой ты есть, Данияр, и не позволяй ничему и никому этого отнять.

Разлука с домом на целый год далась тяжело. Вовсе не из-за службы — нет. Служба давалась легко: ранние подъемы, тренировки… Все как дома.

Сложнее было найти общий язык с сокурсниками — я вырос с отцом и почти не общался со сверстниками. Сначала я не понимал грубых шуток, странных ритуалов, желания мальчишек нарушать правила — например, сбежать ночью к озеру в день Водокреса для благословления Даной.

Но вскоре я адаптировался. Ребята оказались простыми и добрыми. Я научился видеть разное в людях, понял: не все, кто не похож на меня или отца, плохие. Просто все мы разные. Но при этом я видел их отвагу в сражениях, понимал, что их грубые шутки — лишь способ избавиться от страха. И, наверное, сам стал таким же… где-то с глупыми шутками и безрассудством, но движимый той же целью — защитить родных и близких.

Так прошел целый год. Полный писем от отца и… редких от Миланы. Она писала разве что раз в месяц, и я знал причину: строгий отец не одобрил бы переписку с мужчиной. Но даже те редкие письма я хранил. Особенно после прорывов нечисти в стены академии, когда многие получали ранения, я искал утешения именно в письмах. Открывал все, что Милана написала для меня, и перечитывал. И я знал… Милана писала, что хранит мои письма тоже.

Я приехал ровно в день ее дебюта. Помню, как отец хлопнул меня по плечу: