В боку пульсировало — глубокая, тупая, тянущая боль. Каждый вдох отдавался в ребрах, в позвоночнике, в каждой чертовой клетке. Тело было слабым, чужим, не моим. Оно меня не слушалось. Но боль… Боль я испытывал не от раны. Я снова открыл глаза, осмотрелся, словно это что-то могло исправить. Мне кажется, я чувствовал ее запах… Но в этой маленькой душной комнате не было и следа от нее.

Ее здесь нет. ЕЕ НЕТ!

— Дан, выпей, — Анна протянула мне стакан, и в ее голосе были тревога и забота. — Тебе нужно выпить отвар, чтобы тело быстрее восстанавливалось.

Я закрыл глаза. Не потому что устал. Потому что не хотел видеть эту комнату. Эти стены. Эту реальность, где Ее нет.

В голове все еще стоял образ. Она стоит в нашей избушке. Свет из окна падает на ее волосы. Ее глаза мокрые от подступающих слез, губы приоткрыты. Ее губы… Я целовал их. Они были солеными от слез. Она была настоящей. Живой.

Но это снова видение. Очередное из тысячи. Сон. Еще один сон.

— Дан, — голос Яромира вырвал меня из темноты. Я открыл глаза и понял, что теперь они оба смотрят на меня с этой… мучительной заботой в глазах.

Яр взял стакан у Анны и протянул его мне.

— Хочешь, я могу помочь… — мягко предложил он.

Я тут же протянул руку, приняв стакан. Этого еще не хватало. Не надо меня как ребенка выпаивать…

Горький запах трав ударил в нос, он как будто окончательно вытеснил последние воспоминания о нежном запахе ромашек…

— Дан, ты… ты можешь говорить? — спросила Анна.

— Могу, — выдавил я. Говорить не хотелось совершенно, впрочем, как и пить, и есть, и… жить. Хотелось снова закрыть глаза и оказаться там, в этой избушке с Лелей… Почему? Почему я снова проснулся?

— Хорошо. Ты помнишь, кто ты, сколько тебе лет, как здесь оказался? — продолжила она.

Я вздохнул. Внутри собрался комок из гнева, боли и отчаяния. Но Анна здесь была ни при чем. Ни Анна, ни Яромир.

Помню ли, кто я? Лучше бы не помнил.

— Я помню, — бросил я сухо.

В боку снова кольнуло. Я стиснул зубы. Чертова рана. Чертов аспид. Чертова жизнь, которая никак не хотела меня отпускать.

— Отвар, Дан, — мягко сказала Анна. — Яд еще не до конца вышел, ты чуть не умер… Выпей, пожалуйста.

«Чуть» звучало в ушах как настоящее издевательство. Почему ты меня не забрала, Леля? Почему? Почему ты плакала? Может, от того, что я никак не приду к тебе?

Глупости… Скорее всего, это даже была не ты. Очередная выдумка моей головы, порожденная надеждой…

— Дан, — голос Яромира стал тверже. Он подошел ближе, сел на край лавки напротив. — Ты чего застыл? Пей давай. Мы за сутки прискакали сюда, чтобы тебя вылечить. Все бросили… Так что ты это… Давай вставай на ноги. Боги милостивые все сделали, чтоб ты жил, не подведи их.

Яр ободряюще положил руку на плечо — не хлопнул, а именно положил, видно, боясь сделать больно.

Он выглядел… полным надежды на мое скорейшее выздоровление. И Анна… Боги, они поженились и вместо того чтобы отдыхать, скакали сюда, чтобы со мной возиться.

Я все же поднес стакан к губам и сделал один глоток. Жидкость была горькой и мерзкой. Я поморщился, но допил до конца, потому что не хотел спорить. Отвар разлился каким-то успокаивающим теплом по всему телу.

— Я хочу спать, — сухо сказал я.

— Это действие отвара, — тут же сказала Анна. — Тело немеет?

— Да.

— Отлично, значит, все работает правильно, — сказала она и улыбнулась, а я закрыл глаза.

— Ладно, дружище… Отдыхай тогда, а мы… Мы тут рядом будем. Пока ты не выздоровеешь. А ты ведь знаешь, какие курсанты несносные, так что это… выздоравливай скорее, а то все разнесут там без нас, — сказал Яр. Я кивнул и лег обратно на кровать. Тело действительно становилось тяжелым и будто не моим, боль отступала… физическая. Но что такое физическая боль?

— Спасибо, — выдавил я и постарался, чтобы голос звучал хоть немного благодарно.

— Спасибо скажешь, когда выздоровеешь, — все так же бодро звучал Яр. — И как на свадьбе Кайла отпляшешь. А пока с таким голосом рановато ты благодарить начал…

Яр что-то еще говорил, но вокруг все стало доходить словно сквозь воду.

— Давай, дружище, чтобы проснулся уже полностью здоровый, — услышал я под конец, прежде чем провалиться в темноту.

И в этой самой темноте я хотел только одного… Снова… Снова увидеть ее. Хотя бы на миг.

Но вместо нее я увидел… себя. Маленького себя.

Глава 23

Елена

Когда я проснулась, за окном светила луна. Она заливала комнату мягким светом, и в этом свете Тимофей казался еще более безмятежным. Он спал в своей кроватке, раскинув ручки в стороны, маленькие пальчики сжимали край одеяла, а губы были приоткрыты. Его лицо было по-детски беззащитным.