Если говорить о малых величинах, то, пожалуй, самые крошечные инопланетяне, когда-либо воображаемые человеком, родились в уме американского астронома Фрэнка Дрейка. В интервью журналу Astronomy за декабрь 1973 года Дрейк представил себе пришельцев, обитающих на поверхности нейтронных звезд. Нейтронная звезда — это маленький, сверхплотный конечный этап эволюции массивной звезды, вспыхнувшей как сверхновая. То, что когда-то было атомами, состоящими из пустоты между ядром и вращающимися по орбитам электронами, теперь представляет собой ядра, сжатые вплотную друг к другу, после того как почти все электроны и протоны слились вместе, превратившись в нейтроны. Для справки: если бы ядро атома было зернышком попкорна в центре бейсбольного стадиона, то этот стадион соответствовал бы размеру самого атома. Да, атомы — это в основном пустота.

Шар, состоящий почти сплошь из нейтронов и имеющий в поперечнике всего десяток миль, вмещает массу, эквивалентную массе целого Солнца, что делает его самым плотным веществом во Вселенной. Запихните стадо из двадцати миллионов слонов в швейный наперсток — и вы получите плотность нейтронной звезды. Такая плотность порождает столь высокую гравитацию на поверхности, что для преодоления высоты, равной толщине листа бумаги, вам потребовалось бы затратить больше энергии, чем земному альпинисту, взбирающемуся на скалу высотой в три тысячи миль. Описание Дрейка в интервью еще более сурово: «Если посчитать, количество энергии, необходимое для восхождения на гору высотой в полдюйма, превышает всю энергию, которую ваш метаболизм способен выработать за целую жизнь».

Эти инопланетяне состояли бы из нуклонов — субатомных частиц, находящихся внутри атомного ядра. На практике это обычно протоны и нейтроны, хотя каждый из них состоит из еще более фундаментальных частиц — кварков. С учетом плотности, высокой гравитации, действующих сил и задействованных частиц, ядерный синтез был бы там обычным делом, допуская множество комбинаций нуклонов со всей той сложностью, которую мы находим в атомах и молекулах и которая дает начало жизни в нашем понимании. Температура поверхности типичной нейтронной звезды может достигать от сотен тысяч до миллионов градусов. Такие температуры разрушают любые молекулы и лишают атомы всех их электронов, оставляя лишь голые ядра, носящиеся на околосветовых скоростях. Голые ядра прекрасно чувствуют себя в этой высокотемпературной среде. Вот почему Дрейк представил себе нуклонных инопланетян, которые живут лишь доли секунды, сменяя множество поколений каждое мгновение.

В духе Микромегаса Вольтера Дрейк переворачивает наши представления о нормальном:

Как знать, возможно, где-то там, на нейтронной звезде, ученый размером с булавочную головку описывает нечто еще более причудливое. Возможно, он пытается доказать, что жизнь может существовать «там, снаружи», в тех местах — на обычных звездах, которые для него представляют собой глубокий вакуум. Вполне возможно, нелепы вовсе не они, а мы.

И что же эти ученые могли бы говорить между собой?

«Наши теоретики предсказали штуки под названием „атомы“... почти сплошная пустота... мы никогда не думали, что они могут существовать, но, похоже, они там есть. Может ли там быть жизнь? Представьте, что эти штуки соединяются вместе, образуя большую молекулу? Ну, она не была бы живой. В конце концов, температура слишком низкая, и всё происходит настолько медленно, что ничего никогда не меняется». 3

Вольтер гордился бы этим. И да, не так уж трудно представить себе инопланетян, чья картина мира исключает любое знание о нашем существовании или хотя бы признание возможности такового.

Пальму первенства по принижению человечества заслуживает рассказ 1991 года под названием «Они сделаны из мяса». Писатель-фантаст Терри Биссон воображает разговор двух бесплотных инопланетян (природа их существования не раскрывается), спорящих о том, как люди вообще способны передавать радиосигналы, если они целиком состоят из «мяса».4 Позже в диалоге один из пришельцев пытается описать, как люди общаются друг с другом:

«Знаешь, какой получается звук, если шлепнуть мясом или потрясти им? Вот они и разговаривают, шлепая мясом друг о друга. И даже петь умеют, пропуская воздух сквозь свое мясо».

Даже как-то неловко быть человеком.

Что если инопланетные цивилизации снимают фильмы с участием пришельцев? Мы ли выступаем в роли пришельцев в таких сценариях? Разоряем ли мы в их историях их жилища и безжалостно истребляем их самих? Боятся ли они нас? Как мы выглядим в их глазах? Возьмем, к примеру, Лос-Анджелес — огромный мегаполис, вдоль и поперек исчерченный скоростными шоссе, многие из которых шириной в двенадцать полос. Пешком там почти никто не ходит. Люди безропотно ждут в своих машинах в медленных очередях, чтобы получить фастфуд, протянутый им через окошко. Они едят эту еду, не вставая с сидений и не выходя из своих транспортных средств. Если бы инопланетяне приземлились в Лос-Анджелесе, их первым впечатлением могло бы стать то, что доминирующей формой жизни на Земле является автомобиль. Вполне очевидный вывод. Когда один из них получает повреждение, появляется другая разновидность этой формы жизни, чтобы утащить его на ремонт. Некоторые из более крупных форм жизни на шоссе перевозят внутри себя сразу несколько автомобилей. Для инопланетян эти автовозы, безусловно, казались бы беременными.