В этой главе рассказывается о том, как Великобритания выкраивала границы новообразованного государства Палестина и управляла им — этот донкихотский и в конечном счете обреченный на провал эксперимент был призван обеспечить совместное проживание арабов и сионистов в рамках единого государства. Британское правление в Палестине продолжалось всего три десятилетия. Тем не менее этого времени хватило как для создания новых национальных институтов (например, столицы, а также новой валюты и торговых соглашений вдоль недавно демаркированных границ), так и для одновременного углубления этнорелигиозных разногласий, которые в конечном итоге привели к разделу Палестины. Сложный клубок конституционных вопросов, проблем иммиграции и землевладения, а также неудачные попытки Великобритании вплоть до 1937 года примирить взаимоисключающие требования о самоопределении со стороны арабской и еврейской общин Палестины неизбежно привели к обострению конфликта между ними. В период 1937–1947 годов арабо-еврейское противостояние претерпело радикальные изменения под воздействием уникального переплетения столкнувшихся сил.

Земля обетованная?

Давним стратегическим интересом Великобритании в Восточном Средиземноморье была защита сухопутного торгового пути в Индию, а после его открытия в 1869 году — Суэцкого канала, который быстро стал восприниматься как яремная вена империи. Помимо этого, главной целью британской дипломатии до Первой мировой войны было сохранение территориальной целостности Османской империи для защиты от российской экспансии. Когда османы вступили в союз с Германией, британские лидеры были вынуждены переосмыслить, как лучше защитить свои интересы на Ближнем Востоке. Они были готовы рассматривать самые разные, порой противоречащие друг другу планы в надежде обеспечить себе военную победу.

К моменту окончания войны Великобритания успела связать себя путаницей самых разных обещаний и деклараций. Она обещала определить будущее устройство Палестины как минимум трем различным реальным или воображаемым союзникам. Во-первых, верховный комиссар Великобритании в Египте сэр Генри Макмагон дал обещания шерифу Хусейну, хашимитскому правителю Хиджаза в Аравии, касательно создания независимого арабского королевства. Во-вторых, Великобритания официально признала давние притязания своих французских союзников на Сирию, одновременно предъявив собственные притязания. В-третьих, обещания были даны сионистским лидерам в Лондоне. Четвертый блок обязательств, вдохновленный президентом США Вудро Вильсоном, публично провозглашал право всех народов на независимость и самоопределение. В итоге образовался сложный клубок взаимных и противоречивых обязательств. В послевоенные годы британские дипломаты делали все возможное, чтобы примирить эти противоречия, однако военные соглашения и по сей день остаются источником многочисленных споров и глубоких обид.

Согласно условиям первых переговоров, зафиксированным в переписке с июля 1915 по март 1916 года (которую обычно называют перепиской Хусейна — Макмагона), Великобритания стремилась заключить антиосманский союз с шерифом Хусейном. Как хранитель Мекки и Медины, священных городов ислама, Хусейн руководил ежегодным паломничеством. Британцы надеялись, что лидер с таким религиозным авторитетом сможет нейтрализовать призыв к джихаду, объявленный османским султаном-халифом с целью спровоцировать волнения среди мусульман Британской империи, особенно в Индии. Более того, Хусейн, который еще до войны чувствовал все большую угрозу из-за стремления Стамбула установить более жесткий контроль над Хиджазом, мог восстать против османских войск и тем самым облегчить положение Великобритании в районе Суэцкого канала.

В обмен на восстание под руководством Хашимитов Великобритания пообещала признать шерифа Хусейна правителем независимого арабского королевства. Статус этого государства оставался крайне неопределенным, особенно в том, что касалось демаркации его территориальных границ. Вопрос о месте Палестины в британских гарантиях стал предметом ожесточенных дискуссий, когда Великобритания была вынуждена защищать свою противоречивую политику в Палестине, истолковывая переписку таким образом, чтобы исключить эту территорию из любых ранее данных арабам обещаний. Неспособность Лондона убедительно отстоять эту позицию вызвала еще большее негодование против британского имперского правления на всем Ближнем Востоке: «поразительный пример двурушничества», — писал Джордж Антониус, палестинский лидер и один из первых историков арабского национализма. Уклончивость британцев, вызванная безысходностью военного времени, пожалуй, лучше всего отражена в собственном объяснении сэра Генри Макмагона относительно внутренней двусмысленности его заверений: «Сейчас мы должны направить арабский народ на верный путь, оторвать их от врага и привлечь на нашу сторону. С нашей стороны это пока по большей части игра слов, и для достижения успеха мы должны использовать убедительные выражения и воздерживаться от академического торга по поводу условий».