Для Израиля, чья военная победа была ошеломляющей, политические последствия Суэцкой войны 1956 года оказались неоднозначными. С одной стороны, его соучастие в акции, напоминавшей «дипломатию канонерок» XIX века, еще больше усилило враждебность во всем арабском мире. С другой стороны, результатом войны стало размещение Чрезвычайных сил ООН (ЧСООН) на стратегических позициях на Синайском полуострове. На ЧСООН было возложено как предотвращение проникновения палестинских партизан на территорию Израиля, так и обеспечение права Израиля на судоходство через Тиранский пролив. Любую будущую попытку закрыть Тиранский пролив — свое главное достижение в войне 1956 года — Израиль отныне рассматривал бы как casus belli.

Для Насера же громкий провал англо-франко-израильского вторжения обернулся колоссальной политической победой. Он сумел противостоять угрозе нового иностранного господства. По мере того как популярность Насера стремительно росла в Египте, укреплялся и его авторитет во всем арабском мире, где его громогласные обещания дать отпор тому, что он называл «сионистским образованием», находили живой отклик. Однако доминирующее положение Насера сохранялось недолго. Героический статус, которым наделили египетского президента после 1956 года, к 1967 году превратился в непосильное бремя, когда от риторики пришлось резко перейти к действиям, и Насер привел арабские страны к унизительному поражению.

Учитывая, что проблемы с границами и беженцами оставались неразрешимыми, очередной виток ожесточенных боевых действий после 1956 года казался неизбежным. В течение десятилетия после Суэцкой войны Насер оказывался все более втянутым в межарабскую холодную войну, в которой его лидерство в республиканском, реформаторски настроенном блоке арабских государств противостояло более консервативным и даже реакционным монархиям. Одним из ярких примеров нестабильности ситуации стало то, что он направил 70-тысячный воинский контингент на гражданскую войну в Йемене, увязнув в опосредованной войне против Саудовской Аравии. Вторым примером стало участие всех стран в тревожной многосторонней гонке вооружений, в которой арабские страны соперничали как друг с другом, так и с Израилем, в то время как Израиль вооружался против них всех.

Более того, растущее влияние Насера привело в движение новые силы, которые он с трудом пытался контролировать. Когда в мае 1967 года советская разведка сообщила, что Израиль готовится к вторжению в Сирию, Насер счел, что его авторитет обязывает его поддержать соратников по лагерю арабских прогрессистов. Он стремился стянуть к синайской границе достаточно египетских войск для сдерживания Израиля, однако вести полноценную войну с ним был не готов. Тем не менее напряженность резко возросла после вывода сил ЧСООН, служивших щитом между двумя сторонами. Когда войска Насера заняли наблюдательный пункт ЧСООН у Тиранского пролива и перекрыли судоходные пути для Израиля, он перешел красную черту: израильское правительство ранее ясно дало понять, что не потерпит подобной блокады. Соотношение военных сил на тот момент складывалось в пользу Израиля, и 5 июня 1967 года военно-воздушные силы Израиля нанесли внезапный удар по авиабазам по всему Египту. Завоевав господство в воздухе за считанные часы, в течение последующих шести дней Израиль оккупировал весь Синайский полуостров, Западный берег реки Иордан и Голанские высоты на юго-западе Сирии.

Заключение

В течение двух десятилетий, предшествовавших войне 1967 года, палестинцы в подавляющем большинстве связывали свое будущее с обещаниями, данными внешними силами. Различные арабские режимы и идеологические движения предлагали свою поддержку, но наибольшие надежды возлагались на Гамаля Абдель Насера. Поражение 1967 года коренным образом изменило арабскую политику и положение в ней палестинцев. Но, как отмечает Роджер Оуэн, положение палестинцев в арабском мире всегда оставалось сложным, тая в себе способность как объединять арабов, так и разобщать их. Растущая напряженность между молодым государством Израиль и его арабскими соседями до 1967 года подпитывала сильные панарабские настроения в региональной политике, однако главной движущей силой всегда оставалась борьба отдельных арабских государств за собственную политическую независимость и экономическое развитие. Безусловно, палестинский вопрос предоставлял молодым независимым арабским режимам удобную возможность укрепить собственную легитимность. И все же во всем арабском мире сам процесс нациестроительства требовал развития собственной уникальной идентичности и выделения палестинской идентичности в качестве самостоятельной. Что касается борьбы самих палестинцев за собственное государство, то после войны 1967 года её пришлось начинать практически заново.