Тем не менее, Израиль по-прежнему контролировал большую часть Синайского полуострова. Разочарованный медленным прогрессом международных усилий, Анвар Садат в ноябре 1977 года посетил Израиль. Это был драматический шаг, направленный на разрушение психологических барьеров, укрепившихся со времен Хартумской конференции. Однако главным его результатом стало то, что на первый план вышли собственные интересы Египта, в отличие от общеарабских интересов или интересов палестинцев. Этот визит привел в 1978 году к сепаратному израильско-египетскому мирному договору при посредничестве президента Джимми Картера в загородной президентской резиденции в Кэмп-Дэвиде. Изначально Картер планировал использовать Резолюцию 242 в качестве основы для переговоров о всеобщем мире, предусматривающем вывод израильских войск с Западного берега и из сектора Газа в обмен на признание палестинцами права Израиля на безопасные и признанные границы. На деле же Кэмп-Дэвидские соглашения предусматривали переходные положения для Западного берега и сектора Газа, которые должны были привести к «полной автономии» для их жителей. Но соглашения, официально подписанные в марте 1979 года, позволили лишь применить формулу «земля в обмен на мир» для нормализации дипломатических отношений между Египтом и Израилем. Садат настолько отчаянно стремился вернуть Синай, что просто смирился с подписанием сепаратного мира. Что касается новоизбранного премьер-министра Израиля Менахема Бегина, его правая партия «Ликуд» наотрез отказалась брать на себя обязательства по какому-либо признанию самоопределения палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа — территории, которую Бегин называл исключительно библейским названием «Иудея и Самария». При Бегине палестинские территории рассматривались как неотъемлемая часть библейского наследия еврейского народа. И теперь, когда Египет оказался изолирован от остального арабского мира, Бегин мог попытаться навязать свое собственное ограниченное представление о том, как должно выглядеть урегулирование с палестинцами. Тем временем он ускорил строительство еврейских поселений среди них.

Израиль и поселения

Завоевание Израилем в 1967 году Западного берега — или «Иудеи и Самарии», как называли его в Израиле, — ознаменовало собой фундаментальный поворотный момент в эволюции сионизма. План ООН 1947 года и линии перемирия 1949 года предоставили сионизму территорию, необходимую для достижения его политических целей, главной из которых было создание собственного государства. Однако эти границы не включали в себя древние земли Израиля. На протяжении всего мандатного периода и до него еврейские поселенцы стремились в основном туда, где открывались экономические возможности на равнинах и в долинах подмандатной Палестины. Религиозные святыни центрального горного хребта оставались густо заселены коренным арабским населением и потому не вошли в планы ООН по созданию еврейского государства. Как утверждал Давид Бен-Гурион на первом заседании израильского Кнессета, еврейское государство, включающее Западный берег, не могло бы быть демократическим из-за многочисленного арабского населения. Впрочем, некоторые сионистские лидеры так и не смирились с разделом 1947 года, а другие рассматривали его исключительно как плацдарм для дальнейшего расширения. Те, кто воспринимал завоевания 1967 года как окончательное возвращение земель Израиля и представлял свое дело как исполнение еврейского предназначения, опирались на поддержку бескомпромиссных лидеров, которых часто называли «ястребами». После 1967 года они из соображений безопасности выступали за включение Западного берега и сектора Газа в состав еврейского государства. Они утверждали, к примеру, что долина реки Иордан — единственная защитимая граница Израиля. В этих крайне острых дебатах о границах Израиля «ястребам» противостояли «голуби», которые продолжали делать упор на реализацию принципа «земля в обмен на мир», предусмотренного Резолюцией 242. Они выступали, например, за территориальные переговоры с королем Иордании Хусейном. Это противостояние вышло и на внепарламентский уровень в лице таких движений, как «Шалом ахшав» («Мир сейчас») и «Гуш Эмуним» («Блок верных»). Если «Шалом ахшав» возникло как светское движение, выступавшее за территориальный компромисс, то «Гуш Эмуним» было религиозно-мессианским движением, целью которого было установление нерушимого контроля Израиля над оккупированными территориями. Свою задачу оно видело в создании необратимых фактов на местах, что сделало бы будущие переговоры крайне трудными, если не невозможными. Соответственно, движение основывало новые еврейские поселения в глубине Западного берега — как на относительно безлюдных вершинах холмов, так и в густонаселенных районах.