Израиль, Египет, Иордания и Ливан приняли резолюцию (Сирия ждала до 1973 года, палестинцы — до 1988 года). Однако их согласие основывалось на расходящихся интерпретациях. В то время как арабские государства призывали Израиль уйти со всех оккупированных земель, Израиль аргументировал это тем, что отсутствие определенного артикля — the перед словом «территории» — косвенно указывало на то, что он может сохранить за собой часть оккупированных территорий. Неудивительно, что подобная двусмысленность привела к дипломатическому тупику. Тем временем арабские лидеры встретились в Хартуме, столице Судана. Конференция, состоявшаяся в конце августа 1967 года, привела к знаменитым «трем „нет“»: нет признанию, нет переговорам и нет миру с Израилем. Демонстративный отказ, выраженный на арабском саммите, безусловно, осложнил процесс работы в рамках, предложенных Резолюцией 242. Но позиция, занятая в Хартуме, все же оставляла открытой перспективу мирного урегулирования, пусть и не мирного договора, если сверхдержавы возьмут на себя роль посредников. Действительно, и для президента Египта Гамаля Абдель Насера, и для короля Иордании Хусейна принятие Резолюции 242 означало неформальное признание Израиля. Поскольку ни Советский Союз, ни Соединенные Штаты не проявили ни способности, ни воли обеспечить соблюдение резолюции ООН, невозможность реализовать Резолюцию 242 можно также объяснить базовой асимметрией в переговорных позициях различных сторон. Израиль, обладавший к тому времени подавляющим военным превосходством, не спешил начинать переговоры. Со своей стороны, арабские страны были не готовы вести переговоры с позиции слабости. Продвижение по формуле «земля в обмен на мир» должно было дождаться радикальных изменений в геополитической ситуации.

В годы, последовавшие за войной 1967 года, отношения между Египтом и Израилем неуклонно ухудшались на фоне постоянных артиллерийских перестрелок. В марте 1969 года Египет начал малоинтенсивную «войну на истощение», целью которой было вывести дипломатию из тупика и не допустить превращения линии прекращения огня 1967 года вдоль Суэцкого канала в фактическую границу. Целью египетских атак было ослабить израильские укрепления и повысить экономические издержки оккупации Синая, однако сам Египет пострадал от ответных ударов Израиля гораздо сильнее. К тому времени, когда Насер согласился на прекращение огня в августе 1970 года, незадолго до своей смерти, политический тупик в регионе привел к значительному сближению сторон со сверхдержавами. Советский Союз пополнял запасы вооружения египетской армии, в то время как Соединенные Штаты стали рассматривать Израиль как полезного союзника в противостоянии предполагаемой советской экспансии.

Дипломатический тупик в конечном итоге удалось преодолеть благодаря скоординированному внезапному нападению Египта и Сирии в октябре 1973 года. Когда Анвар Садат в 1970 году сменил Насера на посту президента Египта, он унаследовал крайне сложный комплекс экономических и дипломатических проблем. Садат пытался побудить США принять участие в ослаблении напряженности, разорвав военные связи своей страны с Советским Союзом, но обнаружил, что у него по-прежнему нет рычагов влияния для достижения этой цели. Придя к выводу, что только ограниченная война может улучшить переговорные позиции Египта, Садат начал наступление на израильские войска, оккупировавшие Синайский полуостров. Он надеялся спровоцировать международный кризис, который вынудил бы США включиться в переговорный процесс. Египетская атака была тайно скоординирована с сирийским наступлением на оккупированные Голанские высоты. Во время войны Саудовская Аравия объявила нефтяное эмбарго в отношении любой страны (прежде всего США), поддерживавшей военные усилия Израиля. Израильские контрудары фактически свели на нет первоначальный успех сирийской и египетской армий, однако напряженность между двумя сверхдержавами действительно возросла до такой степени, что потребовала их дипломатического вмешательства.

Соответственно, хотя военные результаты Египта были неоднозначными, война успешно создала новые условия для ведения переговоров, к которым стремился Садат. Египетская армия показала себя превосходно; миф о непобедимости Израиля был разрушен, и впервые урегулирование арабо-израильского конфликта стало для Соединенных Штатов первоочередной задачей. Новые дипломатические усилия поначалу приняли форму переговоров по локальным соглашениям о разъединении сил между Израилем и его соседями. В годы, последовавшие за войной 1973 года, госсекретарь США и советник по национальной безопасности Генри Киссинджер предпринял несколько раундов «челночной дипломатии», направленной на то, чтобы шаг за шагом двигаться к политическому урегулированию. По крайней мере, в краткосрочной перспективе эти соглашения принесли выгоду как Израилю, так и Египту: Израиль получил дополнительные гарантии дипломатической и финансовой поддержки со стороны США, а Египет вернул себе часть территорий, включая восстановление работы канала и возвращение важных нефтяных месторождений.