Ее слова бьют в меня, как пуля, выпущенная на поражение; я подсовываю руки ей под бедра и вколачиваюсь в нее, ее полные груди подпрыгивают прямо перед моим лицом. Вид ее ран, запекшейся крови на коже не должен меня заводить, но заводит; я хочу видеть ее искупанной в крови — постоянно, блядь. Айрис поворачивает голову в сторону и взвизгивает, ее глаза расширяются.

— Блядь, он очнулся! — вскрикивает она, продолжая стонать, пока я не перестаю ее трахать.

Мне абсолютно похуй, очнулся этот ублюдок или нет — пусть смотрит, что я делаю с моей женщиной, как заставляю ее бедра дрожать от удовольствия.

— Просыпайся, солнышко, — кряхчу я на середине толчка. — Как мило, что ты решил к нам присоединиться.

Джеймс извивается на полу, как червяк на крючке.

— Больные извращенцы! — выплевывает он с полным отвращением на лице.

Его слова только подстегивают меня, и я вбиваюсь бедрами в киску Айрис еще жестче; наша потная кожа звонко шлепается друг о друга.

— Прекрати ее трахать! — орет Джеймс.

Я собираюсь ответить ему, готовый порвать ему новую задницу, но Айрис опережает меня, и я уверен, что мой член увеличивается еще на пару дюймов.

— Он никогда не перестанет меня трахать, и хочешь знать почему? Потому что эта киска принадлежит ему, я принадлежу ему, а ты будешь не больше чем куском дерьма на его ебаном ботинке, как только он закончит со мной играть.

Ее тело вздрагивает, когда я трахаю ее еще сильнее; чувство собственничества проносится по моим венам, пока ее слова тешат мое и без того огромное эго. Она, блядь, права, она принадлежит мне. Лицо Джеймса искажается от ярости, когда она поворачивается ко мне; ее взгляд затуманен и переполнен жгучей похотью.

— Тебе лучше кончить для меня, мой маленький демон, покажи этому... уебку, что именно я с тобой делаю. Кому ты принадлежишь.

Слова срываются с губ, и ее киска мертвой хваткой сжимается вокруг моего члена; молния удовольствия обвивается вокруг позвоночника, как смертоносная змея.

— Блядь. Сайлас, я кончаю!

Глаза Айрис закатываются под лоб, ее бедра трясутся и дрожат, пока оргазм прошивает ее тело, и я следую за ней, раскрашивая ее внутренности своей спермой. Моя женщина удовлетворена, а теперь я собираюсь вырвать внутренние органы этого ублюдка.

28

АЙРИС

Ну, никогда не думала, что доживу до того дня, когда меня будет жестко трахать убийца в маске прямо рядом с ублюдком, который использовал меня как ебаную подушечку для булавок бог знает сколько времени. Кстати о подушечке для булавок: раны, усеивающие мое тело, горят и саднят, дыры от гвоздей мучительно пульсируют, не говоря уже о клейме на животе. Я была готова умереть здесь, более того — я уже смирилась с этим. Я прогнала Сайласа и совсем не ожидала, что он вернется, но, блядь, как же я благодарна ему за это. Здесь, на полу этого подвала, между нами что-то изменилось: связь укрепилась, сплавившись, словно редкие металлы, в нечто настоящее и первобытное. Сайлас забрал мою душу, тело и сердце в свое безраздельное владение. Я никогда не думала, что такой монстр, как он, способен любить, но я так охуенно ошибалась. Наша любовь не из обычных: это не свидания за чашечкой кофе, не цветы и не долгие прогулки по пляжу. Это та любовь, которая поглощает тебя настолько глубоко, что ты чувствуешь ее кожей и костями. Это торнадо, сметающее все на своем пути, пока ничего не останется; это пылающий ад, который невозможно потушить. Вот такая у нас любовь, и я в любой день предпочту ее жалкому свиданию в кофейне.

Сайлас неспешно поднимает меня с пола, усаживает на потрепанное кресло, а затем набрасывает свою куртку на молнии на мои голые плечи. Его аромат, въевшийся в ткань, тут же бьет в нос — древесный, пряный и такой до боли свойственный Сайласу.

— Ты позволишь мне остаться? — спрашиваю я, приподнимая подбородок, чтобы посмотреть на него.

Его ледяные глаза блестят под одинокой лампочкой; в них плещется жар ко мне, но также и гнев — гнев за то, что со мной сделали. Он на мгновение замирает, и я чувствую, как его взгляд блуждает по моему лицу, пока его ладонь ложится мне на челюсть.

— Я бы никогда не попросил тебя уйти. Все это ради тебя, мой маленький демон.

Теперь я никогда не устану слушать его голос: то, как он омывает меня, словно тропические воды, покрывает кожу мурашками под его курткой. Я широко улыбаюсь, но улыбка быстро сползает с моего лица.

— Что случилось?

— Мое ухо. Он откусил мне кусок уха.

Сайлас быстро приподнимает мои волосы, чтобы оценить ущерб, и я морщусь от пульсирующей боли, отдающейся в голове. Его взгляд мгновенно темнеет, превращаясь в нечто такое, чего я никогда раньше не видела — даже во время того приступа, после которого я прогнала его. Это нечто иное, нечто поистине опасное, и, наверное, именно в этот момент я понимаю, что совершенно его не боюсь. Наоборот, я хочу, чтобы он взял эту ярость и гнев, которые сейчас испытывает, и прикончил Джеймса; и если это делает меня больной на всю голову, что ж, тогда мы будем больными вместе. Он осторожно перекидывает мои волосы через плечо, а затем снова приподнимает мое лицо навстречу этим ледяным глазам-океанам.