Слюна брызжет из его рта, когда он пытается добиться от меня ответа, но это бесполезно. Вместо этого я подхожу к столу, кладу пилу, беру еще один маркер и чистый лист бумаги. Ручка летает по бумаге, пока я пишу слова, которые хочу сказать Нику. Развернувшись на каблуках, я подношу листок к Нику; он снова вздрагивает, когда я сую бумагу ему под нос. Он щурится, пытаясь сфокусироваться на словах, написанных черным маркером.

«Ты пытался забрать мою женщину, а теперь я заберу твои жалкие яйца и член».

Липкое, покрытое потом лицо Ника снова бледнеет, пока он перечитывает эти слова снова и снова. Я пристально наблюдаю за его глазами, которые бегают туда-сюда, прежде чем остановиться на мне.

— Да о чем ты вообще, мужик?! Я не трогал ничью суку.

То, как он отзывается о моем маленьком демоне, заставляет мою кровь вскипать в венах, как магму; мои костяшки громко хрустят, когда я сжимаю кулаки, комкая бумагу в руке. Не раздумывая, действуя на автомате, я хватаю с полки один из ножей, затем прикладываю скомканную бумагу к груди Ника и прибиваю ее ножом прямо к нему.

— Ох, еба...

Прежде чем он успевает вскрикнуть, я зажимаю ему рот рукой, чтобы снова заставить его замолчать. Я вижу, как на его нижних веках наворачиваются слезы от того, как близко мы находимся; его горячее дыхание пробивается сквозь щели между моими пальцами. Со зловещей медлительностью я подношу свободную руку ко рту и прижимаю указательный палец к застегнутой молнии на месте рта моей маски, жестом приказывая ему вести себя тихо.

Его глаза лезут на лоб, и через мгновение он кивает под моей рукой, соглашаясь молчать. Я медленно убираю пальцы от его липкого лица, а затем вытираю их о штанину. Мне не нужна его мерзкая слюна на моих руках. Будучи хорошим мальчиком, Ник держит пасть на замке; я киваю ему, затем беру еще один лист бумаги. Быстро набросав слова, я показываю их Нику. Он всхлипывает и тяжело дышит через нос.

«Давай сыграем в игру. Каждый раз, когда ты издашь хоть звук, я буду отрезать от тебя по кусочку и скармливать бродячим собакам».

Ник трясется и извивается на стуле, осознав смысл моих слов; он в панике мотает головой из стороны в сторону, но чем больше он двигается, тем сильнее гвозди разрывают его руки, и эта боль... Да, вы угадали, друзья, заставляет его издать звук. Упси! Тихий скулеж слетает с его губ, и он тут же понимает, что облажался.

Я качаю головой, словно разочарованный родитель, и беру со стола аккумуляторную пилу.

Сайлас, постой. Пила правда необходима? О, смотрите, кто тут у нас — снова готов испортить мне веселье. Я не отвечаю голосу, вместо этого нажимаю на красную кнопку и пару раз давлю на курок, просто чтобы проверить. Острое лезвие со свистом оживает; зубья по краям крутятся все быстрее и быстрее, готовые вгрызться в плоть Ника, как голодный зверь.

Ник бьется своим пухлым телом на стуле, деревянные ножки раскачиваются взад-вперед, и я тут же вставляю ботинок между его ног, чтобы он не опрокинулся. Затем я подношу циркулярное лезвие к его пальцам, прямо под металлический гвоздь, удерживающий его руку на месте. Зубья рвут и кромсают его плоть, ошметки мяса летят мимо моей руки, а горячая кровь брызжет мне на грудь и шею.

Ник открывает рот, чтобы закричать, но прежде чем он успевает издать хоть звук, я достаю из кармана кожаные перчатки и запихиваю одну из них ему в рот; мои костяшки с хрустом бьются о его верхние зубы. Ткань мгновенно поглощает звуки, пока я продолжаю отпиливать ему пальцы. Пальцы, которые могли бы коснуться моего маленького демона, которые могли бы, блядь, сделать ей больно. Никому не позволено причинять ей боль, кроме меня. Я буду тем, кто принесет ей боль вместе с удовольствием, и она будет умолять меня о большем.

От видения прекрасной женщины, мирно спящей наверху, мой член твердеет в штанах, пока кровь Ника брызжет мне на кожу. Возможно, сейчас не самое подходящее время для стояка.

Звук шлепающихся о пол подвала толстых пальцев Ника возвращает меня в реальность. Кровь хлещет из артерий, как вода из пробитого шланга; жидкость нескончаемым потоком заливает пол, словно из прорванной трубы. Его голова падает на грудь, а тело обмякает на стуле.

Сейчас не время терять сознание, Ник-мудак. Я с размаху бью его тыльной стороной ладони по щеке; от жгучей боли он тут же откидывает голову назад, и его усталые глаза останавливаются на мне — белки болезненно налиты кровью. Похоже, он уже забыл правила моей игры, потому что начинает рыдать, как маленькая сучка. Сопли и слюни текут из всех дыр на его лице. Ник продолжает плакать и всхлипывать, наблюдая за тем, как я приседаю на корточки, чтобы собрать в руку его отрубленные пальцы.