Порыскав на столе, я замечаю черный маркер, хватаю его и возвращаюсь к Нику. Сняв колпачок, я решаю добавить немного творчества на его лицо. Напевая про себя мелодию, я рисую смайлик на скотче, закрывающем его рот, затем перехожу к глазам, рисуя большие круги с черными зрачками. Закончив, я отступаю на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, уперев руки в бока. Я чувствую, как смех отчаянно рвется с моих губ, но я не могу издать ни звука; это не срабатывает, и почти мгновенно чувство юмора улетучивается — теперь я просто, блядь, взбешен. Крепко сжав маркер, я надеваю колпачок и швыряю его прямо в тупую физиономию Ника. Он даже не вздрагивает.

Конечно, он не вздрогнет, Сайлас. Ты же его вырубил! «Ага, было дело, да?» — слышу я собственные слова в голове, отвечая голосу, который бесплатно снимает жилье в моем разуме. Я стою в тишине, быстро обдумывая свои следующие шаги. Мне нужно избавиться от фургона Ника и проверить моего маленького демона. Надеюсь, она уже выпила свой коктейль из снотворных и крепко спит. Я бы не хотел ее будить. По крайней мере, пока.

Быстро убедившись, что Ник все еще в отключке, я шарю по его карманам в поисках ключей от фургона; металлические брелоки звенят, когда я их вытаскиваю. Затем я натягиваю кожаные перчатки и возвращаюсь к двойным дверям подвала; яркий лунный свет освещает темную кирпичную кладку. Закрыв за собой двери, я задвигаю деревянный засов, чтобы запереть их снаружи, бегу к фургону, сажусь за руль и завожу двигатель. Он пару секунд чихает, прежде чем ожить, и я морщусь от громкого звука, молясь, чтобы мой маленький демон продолжала пребывать в глубоком сне.

Не теряя ни секунды, я гоню по каменной подъездной дорожке, проношусь через кованые ворота и резко сворачиваю на тропу, ведущую прямиком в окружающий поместье лес. Оказавшись достаточно далеко от дома, но все еще на расстоянии пробежки, я роюсь в сумке Ника, чтобы посмотреть, что он там припрятал. Я думал найти там инструменты для заделки трещин в стенах поместья «Уиллоу Крик», но нашел нечто иное. Вместо этого меня встречают острые карманные ножи, скотч, толстая веревка и маленькие пакетики с таблетками, а также телефон и бумажник. Похоже, мой новый дружок планировал причинить вред моей игрушке, сломать ее до того, как у меня появится шанс с ней поиграть.

Красная пелена мгновенно застилает мое зрение от одной лишь мысли о том, что кто-то другой прикоснется к тому, что принадлежит мне. И теперь мне сразу становится легче от того ужаса, который я собираюсь обрушить на старого доброго Ника-мудака. Избавившись от сумки, телефона и теперь уже пустого бумажника, я бегом возвращаюсь к поместью; по пути я быстро проколол шины на фургоне и разгромил салон, чтобы сымитировать ограбление. Я сильно сомневаюсь, что кто-то будет искать машину Ника в такой глуши, а если вдруг и найдут, то его самого уже давно не будет в живых. Он будет порублен на крошечные ебаные кусочки и скормлен бродячим собакам. Я всегда за то, чтобы помогать животным.

Добравшись до дома, я восстанавливаю дыхание и снова пробираюсь в подвал. Внутри тихо, и я воспринимаю это как хороший знак — значит, мой маленький друг все еще мирно посапывает. Блядь, я, должно быть, знатно его приложил. Ник так и сидит, обмякнув на стуле; его грудь медленно вздымается и опускается. Я обхожу его и поднимаюсь по небольшим ступенькам к деревянной двери, ведущей в жилую часть дома.

Я иду на огромный, блядь, риск, проникая прямо в дом, вместо того чтобы ползать по перекрытиям и техническим пустотам, чтобы проверить, спит ли мой маленький демон. Но я отчаянно хочу увидеть ее вблизи, во плоти, а не через щель в стене. Затаив дыхание, я поворачиваю ключ — в тяжелой тишине раздается щелчок замка — и толкаю дверь. К счастью, я смазал петли на этой двери, так что она открывается бесшумно, позволяя мне приходить и уходить когда вздумается, не привлекая к себе внимания.

Когда дверь полностью открыта, я просовываю голову в проем; волнистые пряди волос падают мне на лоб, но я даже не пытаюсь их убрать. Я вхожу в дом: слева кухня, прямо передо мной — винтовая лестница. Обернувшись, я быстро закрываю за собой дверь, поднимаюсь по ступенькам и иду прямо в спальню моего маленького демона.

Петли на двери скрипят, и я стискиваю зубы от этого звука, одновременно задерживая дыхание. Меня еще никогда не ловили, и я не позволю какой-то ебаной двери меня сдать. Я открываю ее шире, скрип прекращается, и я заглядываю в образовавшуюся щель; мои глаза бегают по комнате, пока не останавливаются на ней. Изгибы ее мягкого тела окутаны черными простынями, скрывающими ее, словно густая тень; лунный свет, пробивающийся сквозь тяжелые портьеры, освещает ее белым сиянием.