— Если ты когда-нибудь застрянешь, к твоему сведению, веревка растянется. Я не натягиваю ее туго, это нарушит кровообращение. Так что, если я когда-нибудь оставлю тебя на какое-то время, и ты испугаешься — подумаешь, что я не вернусь, или с тебя хватит — просто извивайся, пока это не пройдет. Это может занять некоторое время, но ты сможешь высвободиться, Айви. Поняла?

Она с трудом сглатывает и кивает.

— Хорошо. Потому что я собираюсь оставить тебя прямо сейчас.

— Что? Нолан…

— Не надо, — говорю я. — Я вернусь.

Я встаю прежде, чем она успевает сказать что-нибудь еще, и выхожу из комнаты.

Глава 24

Айви

Я слышу его, он в доме. Где-то в коридоре. Внизу. Слышу какой-то писк, как будто он включает сигнализацию. Затем тишина. Только я, лежу обнаженная, а запястья связаны мягкой желтой веревкой.

Он увлекается чем-то странным. Какие-то бондажные штучки. Он хочет связать меня и ударить хлыстом для верховой езды? Надеть зажимы на мои соски или… да что угодно. Я не совсем уверена, чем занимаются извращенцы. И я не читала книг, о которых все говорят последние несколько лет.

Но, Айви Рокуэлл, ты должна признать, тебе нравится быть здесь.

Верно.

Какая-то часть меня считает это интригующим. В академическом смысле. Я имею в виду, мне интересно. Почему, черт возьми, людям это нравится? Я определенно не чувствую себя сексуальной прямо сейчас. Лежу здесь, на кровати, сложив руки перед собой, кусаю губу и жду, когда Нолан решит вернуться.

Это предвкушение, я понимаю. Он определенно вскружил мне голову. Но…

— Хэй, — говорит Нолан с порога спальни. — Ты отключилась?

Я даже не слышала, как он вернулся.

— Нет. На самом деле, я начала раздражаться. Ты долго.

— Ну, никто тебя не наказывал, Айви. Ты могла бы встать. Выглянуть в чертово окно или что-то в этом роде.

— Я знаю, — огрызаюсь я.

Но… на самом деле этого не знала. По крайней мере, не понимала. Я просто осталась на месте. Куда он меня поместил.

— Я не доминирую над тобой, Айви. Я не собираюсь просить тебя слизывать мочу с пола только для того, чтобы доказать мне что-то. Нет.

Я жду, но мужчина сдерживается. Он хочет, чтобы я спросила. Вот в чем дело. Контроль. Нолан не собирается ничего отдавать. Я должна прийти и забрать это. Он доминант. Ему нравится подчинение. Он просто делает это по-своему. Нолан какой-то современный извращенец. А я — его новый проект. Он собирается применить ко мне все свои магические чары и посмотреть, как далеко сможет зайти, прежде чем ему придется выбросить меня и найти кого-то другого.

— О чем ты? — я спрашиваю.

Мужчина ухмыляется так, что по моим обнаженным соскам пробегает холодок. Как будто легкий ветерок только что пробежал по моему телу. Он заставил меня отреагировать.

— Удовольствие, Айви. Я говорю о нем.

— Ты хочешь отшлепать меня во время секса.

— Вау, — смеется он. — Какие грязные слова из уст дочери священника.

— Я права?

— Зачем тебе это знать?

— Потому что я тоже в этом участвую. У тебя есть мое…

— Айви, — перебивает он строгим голосом. — Расслабься. Просто наслаждайся моментом.

И тут я вижу, что он держит в руках.

— Что это?

— Бумага. И угольные карандаши.

Оу, я забыла. Иисус. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь стряхнуть с себя страх.

— Ты все еще хочешь, чтобы я тебя нарисовал?

— Да.

У меня есть миллион причин не желать этого. Во-первых, я ему не доверяю. Во-вторых, думаю, что в этом есть нечто большее, чем то, о чем Нолан говорит. В-третьих, думаю, что он болен. И что они с друзьями изнасиловали ту девушку, а потом каким-то образом убили ее.

По крайней мере, я должна так думать. Ничто из сказанного Ноланом Делейни не убедит меня. И я действительно так думаю. Главное верить в это.

Но не поэтому я хочу, чтобы он нарисовал меня.

Мне нравится, как мужчина смотрит на меня прямо сейчас. Ни один мужчина никогда раньше так на меня не смотрел. Обнаженную. Растянутую на кровати. Притворившуюся беспомощной, хотя он только что сказал мне, что это не так.

— Тогда расслабься.

Снова эта ухмылка. Она говорит о многом. Например, о том, что у него действительно есть секреты. Глубокие. Темные. И о том, что он прав. Как только я узнаю их — никогда не смогу их забыть.

— Мне нужно позировать?

Нолан делает шаг вперед, становясь коленями на кровать, кладет блокнот и угольные карандаши, подползает ближе и обхватывает рукой мою лодыжку.

Я чуть ли не кончаю. От руки на моей лодыжке. Кто-нибудь когда-нибудь дотрагивался до моих лодыжек раньше? Должно ли это ощущаться именно так?

— Ш-ш-ш, — говорит он, когда я отдергиваю ногу от его прикосновения. — Еще не время бояться, Айви.

Мои глаза расширяются от его слов. Еще?

— Мне просто нужно, чтобы твоя нога была здесь. — Нолан подталкивает ее ко мне, заставляя скользить по гладкому хлопковому одеялу, пока мое колено слегка не сгибается. Затем он наклоняет ее так, чтобы колено упиралось в противоположное бедро. Кончики его пальцев скользят вверх по моей голени, затем по длинной мышце икры, лаская нежную кожу за коленом.

Я задыхаюсь. Ничего не могу с собой поделать.