Он наклоняется и целует меня в губы. Так мягко и нежно.

— Айви.

— Что? — Я едва могу говорить. Я понятия не имею, что происходит.

— Если тебе не нравятся условия, тогда пересмотри их.

Я открываю глаза и смотрю на него. Его лицо находится менее чем в дюйме от моего.

— Все можно поправить, Айви. Мы можем внести изменения в любой момент. Ты можешь сказать «да», а потом «нет». И наоборот. — Он улыбается. Потому что Нолан Делейни желает, чтобы я перестала говорить «нет» и начала говорить «да». — Мы можем остановиться прямо сейчас и пойти на скачки. Они уже начались. Можем пойти в клуб и вкусно поужинать. Можем прогуляться по пляжу, если хочешь. Купить мороженое, зайти в бар и выпить чего-нибудь.

Я мысленно представляю этот день в альтернативной реальности. Мы бы оделись в элегантные костюмы, и пошли на скачки. Это было бы захватывающе. Я никогда не была в Дель-Маре. Мы бы сделали ставки и болели за понравившуюся лошадь. Говорили бы о работе. Может быть, я рассказала бы ему о своих планах насчет курорта «Сто Пальм». После гонок мы бы любовались закатом, держась за руки. А потом вернулись бы сюда, и вся неловкость возобновилась бы

Мы подумаем об этом моменте, когда я скажу «нет».

Ему будет интересно, всегда ли я буду говорить «нет» или это одноразовый отказ.

Я придумаю предлог, и за мной приедет машина, или он сам отвезет меня в аэропорт, где сяду на его самолет, или на какой-нибудь другой, а может куплю билет сама. Мы попрощаемся. Притворимся, что останемся друзьями на Facebook. И я больше никогда его не увижу.

Это то, чего я хочу, верно? Сбежать?

Но его «пересмотреть условия» многое меняет. Я почти уверена, то, чем ему нравится заниматься в спальне, выше моего понимания. И я почти уверена, что он не шутил, когда рисовал красную отметину на моем лице от своей пощечины. Зачем ему это делать?

Но он просит меня ввести ограничения.

Итак... Не насилие.

— Не думаю, что мне понравится пощечина.

— Нет? — спрашивает он. — Очевидно, ты никогда этого не пробовала. Хочешь, я объясню, почему некоторым девушкам это нравится?

Я киваю. Потому что просто не понимаю.

Вдалеке я слышу звук горна. Нолан поворачивает голову и смотрит в окно, где внизу люди живут своей жизнью, совершенно не подозревая о том, что происходит в этой спальне, высоко над ними.

— Ты можешь вспомнить свои чувства, когда смотришь скачки? — говорит он, снова глядя на меня сверху вниз. — Когда они приближаются к финишной прямой. Каждая лошадь борется за позицию, выкладываясь на последнем фарлонге, просто пытаясь добраться до финиша первой. Все люди разрываются в криках. Игроки, которые думают, что выиграют тройной приз; владельцы, которые надеются получить немного денег, чтобы сохранить свою конюшню; претенденты, которые захотят купить этого победителя, тем самым изменив свою удачу. Но лошади тоже взволнованы, Айви. У жокея в руке хлыст. Он тянется назад, чтобы шлепнуть свою лошадь по заднице или помахать им перед ее носом, дать ей еще один повод стараться усерднее. Скачет на ней к финишу. Они не используют хлыст в начале забега. Это всего лишь сигнал, Айви. Способ использовать волнение, которое испытывает лошадь, ее энергию — или ее отсутствие на данном этапе забега. Способ сосредоточить лошадь на победе.

Он замолкает, когда я представляю это в своей голове.

— Этот шлепок по заднице — или по лицу — всего лишь сигнал, Айви. Чтобы сосредоточить тебя на сексе и на том, как мы собираемся насладиться. И все. Победившей лошади может быть наплевать на ту порку, которую она получает во время забега. Она даже не чувствует его из-за адреналина. Этот шлепок — последнее, о чем она думает. И во время секса, Айви, когда я ударю тебя по лицу, ты почувствуешь только то, что хочешь почувствовать. Если это страх, значит я сделал что-то неправильно. Если ты не возбуждена, значит, я сделал это неправильно. Если ты не захочешь, чтобы повторил это позже — я сделал это неправильно. Понимаешь меня?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты хочешь, чтобы я тебя развязал? — спрашивает он. — Или ты хотела бы пересмотреть условия? Потому что я действительно хочу трахнуть тебя прямо сейчас. И если ты тоже хочешь трахнуть меня, но у тебя есть границы, которые ты должна четко обозначить, тогда сейчас самое время сделать это.

— Я не хочу, чтобы меня били. Я еще не готова.

Нолан улыбается, и у него вырывается тихий смешок.

— Я не собираюсь бить тебя прямо сейчас, Айви. Не сходи с ума.

— Это ты сумасшедший, — говорю я. — И не смейся надо мной. Я понятия не имею, что происходит.

— Ты должна доверять мне.

— Почему? Ты только что спросил буквально, можно ли меня изнасиловать.

Он отрицательно качает головой.

— Это не правда. Я спросил, не хочешь ли ты поучаствовать в фантазии со мной.

— Ты фантазируешь об изнасиловании. — Не могу поверить, что он говорит это.