— После того, как я напугаю тебя этими рисунками, Айви Рокуэлл, я расскажу тебе кое-что, чего больше никто не знает, и все встанет на свои места.

— Я так не думаю, Нолан. Мне действительно нужно идти.

— Прекрати, — говорит он, крепко хватая меня за руку. — Просто сядь, черт возьми, поудобнее и расслабься. Мне нужно пять минут. Пять минут, и я закончу.

Не знаю, должна ли я силой выпутываться из этой ситуации или просто сдаться и переждать. Не для того, чтобы убедиться, что он не сошел с ума. Этот человек определенно сумасшедший. Я убеждена, что Клодетт была права.

Его поцелуй на моей шее — вот что заставляет меня ждать. Его мягкие губы и слова.

— Просто, пожалуйста, — говорит он. — Я никогда раньше не был так близок к тому, чтобы раскрыть свой секрет. Я никому не рассказывал о том, что произошло той ночью. И ты сказала, что хочешь знать. Ты не можешь уйти посреди истории. Это несправедливо.

— Жизнь несправедлива, Нолан. Ты сам это сказал.

— Я знаю, — говорит он. Все так же мягко, более эротично, очень настойчиво. — Знаю. Но это могло бы обернуться чем-то хорошим. Просто… дай мне закончить.

Я сдаюсь. Он может заставить меня остаться, а я не хочу давить на него. Я уйду, как только он развяжет меня. Сбегаю в ванную, возьму телефон, позвоню Норе, скажу ей, где я, а потом попрошу ее перезвонить мне и сказать, что я нужна дома. Вроде как возникнет чрезвычайная ситуация. Что-нибудь, что угодно, лишь бы убраться к чертовой матери из дома этого человека.

— Не думаю, что тебе подходит прозвище «Мистер Романтик».

Он смеется. Громким раскатистым смехом, эхом, отдающимся от потолка.

— Ты все правильно поняла.

— Что? Что ты имеешь в виду? Ты сказал, что в этом нет иронии.

— Это так, обещаю. — Нолан берет мои связанные запястья в свои руки и снова смеется. — Я клянусь. Просто дай мне закончить. Никто, блядь, никогда не дает мне закончить. Они видят то, что хотят видеть, а потом уходят. Не уходи, Айви. Я хочу тебе показать.

Я вздыхаю, понимаю, что мне отсюда не выбраться, и сдаюсь.

— Ладно, хорошо. Только поторопись, Нолан. Я голодная. Хочу есть. И хочу пить. Мне неудобно…

— Прости. Просто эта история длиннее, чем у большинства. Это последний рисунок, обещаю. А потом я покажу. И расскажу. А потом ты сможешь уйти, если захочешь.

— Обещаешь?

— Обещаю. Но ты не захочешь уходить, Айви. Не захочешь. Если ты это сделаешь, то будешь скучать по этому.

— По чему именно?

— По мистеру Романтику, конечно. — Он улыбается и указывает на кровать. — Вернись в исходное положение. Это то, на чем мне действительно нужно сосредоточиться. Это самое важное.

— Пять минут, — говорю я, отодвигаясь к изголовью и поднимая связанные запястья над головой.

— Повернись на бок. И закрой глаза. Как будто ты спишь.

Или мертва.

Он быстро возвращается к бумаге и карандашу, смотрит на меня, затем опускает взгляд на свой рисунок. Его рука делает длинные движения по блокноту. Он на сто процентов сосредоточен на изображении, которое создает.

— Готово, — говорит он, прежде, чем я успеваю мысленно отсчитать пять минут.

Нолан вырывает последний лист бумаги из блокнота, а затем наклоняется, чтобы поднять остальные, раскладывая их и создавая из них историю.

— Ты взбесишься, я уже знаю это. Но мне просто нужно, чтобы ты позволила мне рассказать все от начала до конца, прежде чем начнешь злиться.

Глава 25

Нолан

Я очень пугаю ее. Уже несколько часов. Но не могу остановиться. Не сейчас. Не с ней. Не знаю, почему я зациклился на Айви Рокуэлл, но это так.

— Прежде всего, — говорю я, забираясь к ней на кровать так, что наши обнаженные плечи соприкасаются. Девушка сидит, откинувшись на спинку кровати, и ее руки лежат на коленях. Она дышит быстро и тяжело, но это нормально для того уровня страха, который Айви испытывает. — Это фантазия, хорошо? Просто имей это в виду. Это всего лишь фантазия.

— Не думаю, что хочу увидеть это, Нолан. Просто развяжи меня.

— Не торопись, — говорю я, держа листки бумаги в руке, чтобы она пока не могла увидеть их. — Здесь хорошее начало. И хороший конец. — Я подмигиваю ей, что вызывает легкую улыбку. — Непонимание всегда только в середине.

— Ты уже показывал это другим девушкам?

— Ты забегаешь вперед. Наберись терпения.

Я сложил стопку рисунков вдвое, не сминая, просто чтобы она не увидела первый, пока не буду готов.

— Мистер Романтик, — говорю я. — Просто имей это в виду, хорошо?

— Хорошо, — говорит Айви, теряя терпение.

— Хорошо. — Я разворачиваю рисунки так, чтобы был виден первый. — Это мы. Ты и я.

Да. Я всегда уделяю много внимания деталям на первом рисунке, возможно потому, что нервничаю из-за дальнейших. Или, может быть, я просто реальный романтик в душе.