— Этого я тоже не могу. Чего-то не хватает.

— Знаешь, чего не хватает, Айви? Моего члена внутри тебя, вот чего. Я знаю, что ты неопытна, поэтому собираюсь просветить тебя. Повернись, упрись руками в плитку над головой и раздвинь ноги.

— Нет, — она облизывает свои чертовы губы, когда говорит это. А потом говорит снова. — Нет.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Ведем переговоры, мистер Делейни. Разве не этим занимаются для составления делового соглашения?

— Соглашения?

Я опускаю голову, чтобы скрыть усмешку.

— Хорошо, — говорю я, снова поднимая на нее взгляд. — Давай обсудим. Чего ты хочешь?

— Правду о той ночи.

— Нет, Айви. Я никогда никому не рассказывал. Ни сестре, ни друзьям, ни отцу, ни даже матери. И если бы собирался кому-то рассказать, то только матери, а не тебе.

Ее плечи расслабились, и она делает глубокий вдох.

— Так ты маменькин сынок?

Я пожимаю плечами.

— Может быть. Но вот что я тебе скажу. Я поиграю с тобой в игру, если это тебя заводит. Я нарисую тебя. Поставлю тебя в позу и нарисую. Голую, в спальне. И тогда ты убедишься — то, что я только что сказал — правда.

— Что нужно от меня? — спрашивает она.

— Повернись. Упрись руками в мрамор над головой. И раздвинь ноги.

— И что ты сделаешь?

— Тебе придется подождать и увидеть самой.

— Я хочу знать сейчас, Нолан. — Ее грудь поднимается и опускается еще быстрее, давая мне понять, что она все еще напугана. Правда, по-настоящему напугана.

— Сделай это, и я покажу тебе. Ты знаешь, что хочешь этого. Иначе тебя бы здесь не было. И не придумывай глупых оправданий, что у тебя нет машины или ты не в той точке страны. Если думаешь, что брошу тебя, и не отвезу домой, тогда я не хочу, чтобы ты была здесь.

Жду, пока она обдумает все варианты, но секунды идут, и знаю, что она не примет решение, если я не подтолкну ее.

— Решай, Айви. У меня есть способы провести день получше, чем стоять в душе и ждать тебя. Как ты вообще сможешь за что-то отвечать, если не можешь принимать собственные решения?

— Это несправедливо.

— Кто говорит о справедливости? К черту. Если бы жизнь была справедливой, я бы получил диплом колледжа. Если бы жизнь была справедливой, мой отец поверил бы мне. Если бы жизнь была справедливой, меня бы не обвинили в изнасиловании. Жизнь никогда не будет справедливой. Не для меня. Не для тебя. Ни для кого.

Глава 22

Айви

Я не должна ему верить. А должна просто оттолкнуть его, одеться и потребовать отвезти меня домой.

Проблема в том, что… Я не хочу делать ничего из этого. А хочу сделать все, что он только что сказал. Проблема в том, что я чувствую себя могущественной и безвольной одновременно.

Я могла бы уйти или заставить его делать со мной то, о чем большинство людей только мечтают. Могла бы твердо стоять на своем и уехать домой вожделенной, или сдаться и вернуться удовлетворенной. Я могу узнать его тайну или остаться в неведении.

Я поворачиваюсь спиной к Нолану. Вытягиваю руки вверх — моя грудь приподнимается от этого движения — и кладу ладони на холодную мраморную плитку.

Раздвигаю ноги.

Нолан наклоняется, и я начинаю нервничать. Я оглядываюсь через плечо с уверенностью, что сейчас потеряю сознание от страха, бегущего по моим венам, от душного пара, который мне приходится вдыхать, и от жара, который окружает мое тело.

Нолан кладет обе ладони мне на ягодицы, разводя их в стороны. Его язык проникает внутрь и лижет. Не задницу или киску, а что-то между.

— Это, — говорит Нолан, — чертовски красивое зрелище.

Он ласкает мое отверстие языком и приподнимается. Мне приходится прислониться головой к кафелю. Все выходит из-под контроля. Я перестаю себя контролировать.

— Не волнуйся, — говорит он, прижимаясь грудью к моей спине, одна нога зажата между моими, чтобы он мог стимулировать меня. — Я не собираюсь входить в тебя.

— Что?

— Ты можешь контролировать это, Айви. Видишь, какой я щедрый и справедливый? — Нолан прикусывает мочку моего уха, и я втягиваю воздух. — Мы можем сделать это по-твоему. Но я все-таки заставлю тебя заслужить рисунок.

— Ты хочешь, чтобы я снова отсосала тебе?

— Безусловно. Но не сейчас.

Его рука сжимает мою грудь, так сильно, что я вскрикиваю от боли. А затем он ослабляет хватку, и кончики его пальцев скользят вниз к моей талии, по изгибу бедра и проникают между ног.

Мужчина поглаживает меня маленькими кругами. Маленькие, крошечные, едва ощутимые круги, когда все, чего я хочу — это чтобы что-то большое касалось меня.

— Еще, — говорю я. — Я хочу больше.

— Больше, Айви?

— Нажимай сильнее. — Слышу я свой голос. — Введи их в меня.

Черт возьми. Почему он заставляет меня произносить это?

Он ничего не заставляет тебя делать, Айви. Ты сама хочешь этого.

Хочу.