Сначала я хотела попросить ее сказать, что я уже легла спать. Но потом мне в голову пришла неожиданная мысль, и я решила, что то, что его светлость нанес нам визит именно этим вечером, было как нельзя более кстати.

Горничная помогла мне надеть более нарядное платье и поправила прическу.

— Вот и умница! — одобрительно кивнула Бланш, должно быть, приписав перемену в моем настроении своему внушению. — Если этот Понтуа сделает тебе предложение, не вздумай ему отказать!

Но я сильно сомневалась, что его светлость прибыл именно для этого. Прежде он собирался жениться на сестре будущей королевы. Теперь же Бланш для всех была лишь несостоявшейся невестой покойного короля. Так что партия со мной уже вряд ли казалась его светлости очень выгодной.

Впрочем, это было неважно. Я собиралась поговорить с ним совсем о другом!

Глава шестнадцатая, в которой Элисон привозит в госпиталь герцога

Венсан Понтуа ждал меня в гостиной, где его развлекали разговором отец и Бернадет. Впрочем, развлекательным этот разговор, разумеется, не был — сейчас все беседы в Мериди сводились к одной теме, связанной с гибелью его величества. Поэтому на лицах всех присутствующих было подобающее этому скорбное выражение.

Но мне показалось, что герцог изменился и сам по себе. Прежде он казался мне этаким милым простачком, над которым не смеялись лишь потому, что у него были титул и деньги. Теперь же посмеяться над ним побоялась бы и я сама.

Его лицо осунулось, посерело и приобрело какие-то резкие черты, которых я не замечала прежде. А глаза утратили прежний восторженный блеск. Словно пребывание на фронте сделало его совсем другим человеком.

Он поклонился мне и сказал несколько вежливых слов, на которые я вежливо же ответила.

Если бы он приехал днём, я пригласила бы его прогуляться по саду. Но выйти на улицу в такой темноте было бы дурным тоном, и мне оставалось лишь надеяться, что родители оставят нас в гостиной вдвоем. Мне нужно было поговорить с его светлостью приватно!

И отец, словно прочитав мои мысли, поднялся с дивана, на котором сидел. А следом за ним это сделала и мачеха.

— Простите, ваша светлость, но мы с супругой вынуждены вас ненадолго оставить. Нам нужно ответить на письмо от нашего старого родственника. Элисон, прошу тебя, позаботься о нашем госте!

— Конечно, папенька! — с готовностью откликнулась я.

На случай, если бы родителям вздумалось подслушивать под дверью, я начала совсем не с того, о чём хотела поговорить с герцогом.

— Должно быть, там было страшно? — спросила я.

— О, да! — в глазах его, наконец, снова появился блеск. Но это был уже не восторг, а слёзы. Ему явно было тяжело об этом вспоминать. — Прежде я и не представлял, что такое война. Оказалось, что это вовсе не парадный марш, когда ты горделиво сидишь на лошади, одетый в мундир с золотыми эполетами. Это боль и кровь. Это страх. Но всё это было ничто по сравнению с тем, что я почувствовал, когда узнал, что его величество погиб. Никто из нас его не защитил, хотя мы обязаны были это сделать. Это он защитил нас. Он положил свою жизнь на то, чтобы спасти наши.

В голосе его было слышно отчаяние. И если бы мы сидели рядом, я не задумываясь, коснулась бы его руки. Но мы сидели на приличном расстоянии друг от друга, поэтому я просто подбодрила его взглядом.

— Вполне понимаю вас, ваша светлость! Я лично знала его величество совсем недолго и то была поражена той скорбной новостью, что пришла с фронта. Вы же знали короля много лет. Должно быть, еще с детства? Для вас наверняка он был не только монархом, но еще и другом.

Я потихоньку начала подводить его к нужной теме.

— О, для меня было бы большой честью, если бы это было действительно так. Но, увы! Впрочем, вы правы, я знал его с детства. В какой-то степени другом его величества можно было назвать моего старшего брата, с которым они были почти ровесниками. Его величество (вернее, тогда еще его высочество) часто бывал у нас дома.

Я почувствовала волнение, не зная, могу ли я перейти к следующему вопросу. И всё же решила его задать, понизив голос:

— А смогли бы вы узнать его величество, если бы встретили его вне привычной обстановки? Если бы на нем не было короны и парадного мундира?

Понтуа нахмурился и посмотрел на меня с удивлением.

— Полагаю, что узнал бы. Но почему вы спрашиваете об этом, мадемуазель?

Должно быть, в свете того, что недавно случилось, мои вопросы показались ему не просто нелепыми, но и жестокими. Но я надеялась, что он простит меня, когда узнает, что они были вызваны отнюдь не праздным любопытством.

— Простите, ваша светлость, но не могли бы вы завтра сопроводить меня в одно место? Скажем, в девять часов утра.

Я специально назначила такое раннее время, надеясь, что родители и Бланш будут еще спать, и мы обойдемся без лишних вопросов.

— Да, разумеется! — кивнул он. — Но куда именно мы поедем?

— Я всё расскажу вам завтра! — пообещала я.

И он откланялся, сказав, что будет ждать нашей утренней встречи.