— Это же не может быть правдой, да? — спросила она. — Ведь королям не должно ходить в атаку. И неужели же во всей армии не нашлось тех, кто сумел бы защитить своего монарха?

Этот же вопрос задавала себе и я. Но сейчас мысли об его величестве отступили перед беспокойством за саму Бланш.

Сестра выглядела так плохо, что я невольно устыдилась того, что прежде думала о ее браке с королем как о союзе, где для нее во главу угла поставлен расчет. Я не была уверена, что она любила его величество, но теперь поняла, что ошибалась, и ее чувства были искренни. Невозможно было так искусно притворяться. Да и с какой стати она стала бы притворяться дома, перед нами? Следовало признать, что я ошиблась, считая Бланш бессердечной куклой, не способной любить.

В эту ночь я спала беспокойно. Я видела во сне короля и големов. И кажется, кричала. А когда просыпалась от собственного крика, то долго лежала и вспоминала наш разговор с его величеством в дворцовой библиотеке. Похоже было, что те меры, которые он хотел использовать для борьбы с врагом, оказались недейственными.

От мыслей о короле я перешла к мыслям об Асландии в целом. Что будет со страною теперь, когда его величество умер, не оставив сына? Перейдет ли корона к его единокровному брату, или принца Натаниэля, который был бастардом, не сочтут достойным такой чести? Всё это могло привести к междоусобной войне, на фоне которой Варгасту будет легче нас завоевать.

Проснулась утром я от криков мальчишек, которые продавали на улицах свежие выпуски столичной газеты, напечатанной наверняка как минимум вдвое большим тиражом.

— Его величество пал смертью храбрых! Король Максимилиан погиб как герой!

Я встала, привела себя в порядок и вышла к завтраку. Есть совсем не хотелось, но несмотря на то, что случилось, я была намерена снова отправиться в госпиталь, потому что только так можно было отвлечься от мрачных мыслей, которые меня одолевали. Там я хотя бы могла быть полезной. И теперь забота о раненых солдатах казалась мне данью памяти погибшему королю.

Но когда я сказала об этом отцу, он решительно со мной не согласился.

— О поездке в госпиталь не может быть и речи, Элли! Сразу же после завтрака мы отправляемся в королевский дворец. Нам надлежит выразить соболезнования принцу Натаниэлю.

Я кивнула и посмотрела на Бланш. Та была одета в темное платье, и под глазами у нее были темные круги. Но я с удивлением заметила и то, что брови сестры были подведены черным карандашом, а на скулы наложен румянец. И в ушах ее были серьги с черным ониксом. Мне показалось, что всё то, что было сейчас на ней надето, было тщательно подобрано. И хотя сама она была подавлена, но уже не билась в истерике, как накануне.

Но я объяснила это тем, что ей наверняка давали успокаивающий отвар.

Когда мы сели в карету и направились в сторону Дворцовой площади, папенька вдруг сказал, обращаясь к сестре:

— Ты должна показать его высочеству, что искренне скорбишь по его брату. Но вместе с тем тебе не следует перебарщивать в демонстрации своего горя. Твоя печальная красота должна быть такой, чтобы она могла тронуть сердце принца.

Я нахмурилась.

— О чём вы говорите, папенька? При чем здесь сердце принца?

— При том, что именно его высочество наверняка взойдет на престол. И мы должны показать ему, что в нас он обретет верных союзников и преданных друзей. Его положение в обществе не настолько прочно, чтобы он мог позволить себе отказаться от нашей поддержки. Позиция Ангулемов сейчас слаба как никогда. Единственным представителем их рода остался принц Натаниэль. И вполне возможно, что ему позволят надеть на себя корону только в том случае, если его поддержит большая часть знати. И в этом как раз мы можем ему поспособствовать.

— С этим я согласна, отец! — кивнула я, хоть мне и показалось, что вести такие разговоры столь скоро после смерти прежнего короля, было недопустимо. — Но при чем тут Бланш?

Папенька замешкался, и вместо него ответила Бернадет:

— Ты глупа, Элисон, если этого не понимаешь! Его высочеству потребуются не только союзники, но еще и жена. Только так он может обеспечить продолжение рода Ангулемов. И если он женится на невесте покойного брата, то в глазах всего общества это будет выглядеть благородно. Таким браком он может снискать уважение и простого народа. Он покажет, что долг для него превыше всего. К тому же к королевской свадьбе всё было уже готово, на нее были приглашены и главы соседних стран. Так что если она пройдет в надлежащие сроки, его высочество сможет лично познакомиться и заручиться поддержкой других монархов.

— Свадьба? — изумилась я. — В надлежащие сроки? Как вы можете говорить об этом, когда тело короля Максимилиана еще даже не предано земле?

Я посмотрела на Бланш, призывая ее вмешаться в разговор и возразить родителям. Но сестра покачала головой.

— Мы уже ничем не можем помочь королю Максимилиану, Элли. Так неужели мне теперь следует отказаться от возможности стать королевой?