Я тоже повернулась туда, куда смотрели все остальные.

У входа в зал, рядом с колонной, стоял мужчина в темном плаще с глубоким капюшоном. Высокий — намного выше всех остальных в зале. Широкие плечи, прямая осанка. Плащ скрывал его фигуру, но даже так было видно — он тренированный воин. Лица под капюшоном разглядеть не удавалось. Только смутные очертания подбородка да блеск глаз в тени ткани.

Мужчины, которые секунду назад азартно сражались за меня золотом своих кошельков, вдруг замолчали. Кто-то попятился к стенам. Толстяк с лорнетом выронил его из дрожащих пальцев — стекло разбилось о мрамор со звоном. Седой герцог, который производил впечатление хозяина жизни, разом сник и поспешно отвернулся, словно боялся встретиться взглядом с незнакомцем.

Даже распорядитель, этот наглый торгаш, заметно занервничал. Он часто-часто моргал, голос сделался высоким, почти визгливым и дрожал, когда он произнес:

— Пят... пятнадцать тысяч золотых! Есть ли желающие дать больше? Пятнадцать тысяч раз!

В зале повисла мертвая тишина. Никто не решался поднять руку. Никто не хотел повысить ставку. И не только потому, что пятнадцать тысяч — это просто запредельная сумма. Они все до ужаса боялись человека в черном плаще.

Старик с холодными глазами, который еще минуту назад торжествовал свою победу, сейчас стоял бледный, точь-в-точь вампир из старых сказок. Он смотрел на незнакомца так, словно увидел саму смерть.

И эта перемена пугала.

Кто же он такой

— Пятнадцать тысяч два! — Голос распорядителя звучал неестественно высоко.

Барон Толлик просто сбежал. Развернулся и быстро затопал к боковому выходу, расталкивая толпу и даже не пытаясь соблюдать приличия. Жирный живот трясся при каждом шаге, а уж сколько было оттоптано ног, я даже и предположить не могу.

— Пятнадцать тысяч три! Продано! — с явным облегчением объявил распорядитель.

Я стояла в центре возвышения и не понимала, что происходит. Кто этот человек? Почему все его так боятся? И главное — теперь он мой... будущий муж?

— Можете вернуться к остальным, леди Элиана, — пробормотал распорядитель, не глядя мне в глаза. В его голосе кроме страха слышалось сочувствие? И от этого я совсем похолодела. — До конца торгов оставайтесь в зале.

Я на подгибающихся ногах пошла обратно за ширму.

Девушек, кто до сих пор ждал своей очереди было уже совсем мало — пять или шесть. Остальные уже знали свою участь, кто-то ей радовался, а кто-то пытался с нею смириться.

Похоже, и я из числа последних.

Как только я приблизилась, все они, и уже проданные, и ещё не проданные, бросились ко мне. Девушки, которые еще час назад были для меня чужими, сейчас обнимали меня, гладили по рукам, шептали утешения.

— Бедняжка, — всхлипнула казавшаяся невозмутимой брюнетка и вдруг ссутулилась. Гордость, с которой она держалась, куда-то исчезла, теперь в ее глазах была только жалость. — Бедная, бедная Элиана!

— Кто это был? — спросила я дрожащим голосом. — Кто меня купил?

Девушки переглянулись. Ни одна не хотела отвечать первой.

Наконец заговорила конопатая шатенка с яркими зелёными глазами:

— Это... это драконий князь.

— Какой князь? — не поняла я.

— Драконий князь Северных гор, — повторила она тихо.

Что?

Я почувствовала, как холод поднимается от ног к сердцу. Дракон? Да не может быть!

Никто и никогда не видел у нас драконов, зато слышали о них многое.

Они живут так далеко... В диких Северных горах, в древних крепостях. Иногда спускаются в человеческие земли, За добычей. За золотом. За девушками

Иногда попутно сжигая целые поселения.

О том, зачем драконам нужны девушки, тоже рассказывают разное. Кто-то говорит, что едят. Кто-то — что приносят в жертву своим богам. А кто-то, что драконам нужна человеческая кровь, чтобы их род не выродился. Что они держат девушек как... как племенных кобыл,

— Лучше бы тебе досталась кому-то из здешних, — вздохнула блеклая блондинка, усугубляя мой ужас. — Мой старик, например. Да, противный, обрюзгший, но хотя бы человек. Остались бы близко к дому, к отцу. А так... дракон увезет тебя туда, откуда возврата точно не будет.

Торги продолжались. Оставались последние три девушки, и их быстро разобрали местные дворяне. Все получили вполне человеческих мужей. Противных, старых, жестоких, но людей.

А я получила монстра.

Когда распорядитель объявил об окончании аукциона, я почувствовала себя приговоренной к смерти. Время вышло. Теперь я должна была идти к своему... владельцу.

Остальные девушки обнимали меня на прощание. Кто-то плакал, кто-то шептал молитвы за мою душу, кто-то давал бессмысленные советы вроде "держись" и "не сдавайся". Все прекрасно понимали — мы видимся в последний раз.

— Я буду молиться за тебя!

— И я!

— Мы все будем.