— Тогда тебя ждет монастырь. Или рудники. — Голос отца стал жестким. — И не думай, что это пустые угрозы.

Мы сидели в молчании. За окном кабинета щебетали птицы, и солнце продолжало весело светить, словно в мире не произошло ничего ужасного. А у меня было ощущение, что вся моя жизнь рухнула в одночасье.

— Что же нам делать?

Отец поднялся и подошел к окну, за которым распускались первые весенние цветы.

Стоял он недолго. Его плечи медленно расправились, голова поднялась.

— Я обещаю тебе, Эли, я найду решение. Время у нас есть, целых три дня. Сейчас я кое-кого навещу, а ты выпей успокоительных капель и ни о чём не беспокойся.

Я кивнула. Отец говорил так уверенно и непоколебимо, что я с готовностью поверила — да, он действительно найдет выход! Как иначе? Мой папа самый умный, самый лучший на свете! Иначе и быть не может! Но где-то в глубине души поселился страх, что я напрасно тешу себя надеждой, ведь против нас не другой аристократ, не высокий герцог, а король собственной суверенной персоной.

— Леди Элианна? — окликнул меня мистер Бастер. — Я принёс ваши капли.

Я подняла глаза. Отца в кабинете уже не было.

Проснулась я от собственного крика. Сердце билось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Всю ночь мне снились кошмары — аукцион, где меня продавали как скот, незнакомые мужчины с алчными глазами, которые торговались за право владеть мной. В последнем сне я стояла на деревянном помосте, а вокруг кричали цены. Цены за мою жизнь.

Дрожащими руками я вытерла пот со лба. За окном уже светало — значит, скоро нужно было ехать во дворец. Семь дней прошли как один миг. Отец так и не нашел лазейки в законе. Никто из его знакомых при дворе не смог помочь. А теперь...

— Элиана? — В дверь постучали. — Можно войти?

Отец вошел. Он был уже в дорожном костюме. Лицо усталое, но решительное.

— Как спалось? — спросил он, хотя и так было видно — никак.

— Ужасно. Отец, а что если мы просто уедем? Прямо сейчас? Сядем в карету и поедем к тетушке Марионе? Она несомненно нас примет… И спрячет. Тетушка очень добра!

Он сел на край кровати, взял мою руку.

— Королевские ищейки найдут нас везде. А наказание за неповиновение... — Он не договорил, но я знала.

Монастырь или рудники. А может, что-то еще хуже.

— Значит, все кончено?

— Нет. — Голос отца стал твердым. — Я же говорил — мы найдем выход. И нашли.

Я резко подняла голову.

— Какой выход?

— Я договорился с графом Адрианом Велмором. Он согласился участвовать в аукционе и выкупить тебя.

У меня перехватило дыхание. Граф Адриан! Конечно, почему я сама не подумала?

— Но у него же не так много денег, вы сами говорили...

— Я отдал ему все наше золото. Абсолютно все. — Отец сжал мою ладонь. — Продал драгоценности твоей матери, заложил поместье. Адриан получил сумму, которой должно хватить на выкуп.

Словно тяжелый камень упал с моей души. Граф Адриан спасет меня! Мы поженимся, как и мечтали. Да, мы будем бедными, но разве это важно?

— Отец, вы... вы пожертвовали всем ради меня?

— Чтобы спасти дочь любой отец пожертвует всем. — Он поцеловал меня в лоб. — А теперь одевайся. Карета ждет.

Глава 3

Поездка до столицы заняла три часа. Я всю дорогу представляла, как Адриан обнимет меня после аукциона, как мы поедем в его имение, как будем жить провинциальной, но счастливой жизнью. Отец молчал, изредка поглядывая в окно кареты, думал о своём. Наконец, колёса застучали по брусчатке подъездного моста.

В этот раз Королевский дворец поразил меня своими размерами: я бывала на балах, но тогда мы поднимались по парадной лестнице в главный холл, и я не чувствовала истинного масштаба. Сегодня нас впустили через Северные ворота, словно мы были просителями или торговцами. Нас долго вели по анфиладе залов, в легендарной гостиной с Ледяным фикусом, преподнесённым основателю династии элифийским принцем, чиновник вписал моё имя в толстый журнал, и снова нас повели по коридорам.

— Сюда, ваша светлость, — проворчал лакей. — В Серебряный зал.

Наконец я стала узнавать интерьеры. Зал я помнила по торжествам. Огромное помещение с расписными потолками, где проходили приемы и балы. А теперь...

Я остановилась, не веря своим глазам.

Разномастные, словно принесенные из самых разных комнат, совершенно не сочетающиеся между собой ширмы наискось отрезали угол, отведенный нам, девушкам. По центру возвели помост, кое-как прикрыли тканями. Красный бархат был безжалостно прибит гвоздями рядом с зелёным шёлком, а невесомая жемчужно-серая органза соседствовала с тяжёлой канареечно-желтой парчой, отчего создавался эффект деревенского лоскутного покрывала.