Сначала просто лежала среди подушек, пытаясь отдышаться и понять, жива ли я вообще. Сердце колотилось в ушах. Руки дрожали так сильно, что я не могла сжать их в кулаки. Потом я пыталась смириться с мыслью, что дракон обернулся, принял свою истинную форму и теперь несет карету в когтях, в небе. Да, мы летим

Осмелев, я даже выглянула из окна — и забыла, как дышать. Высота оказалась умопомрачительной.

Поля и леса простирались внизу, как разноцветный лоскутный ковер. Реки блестели тонкими серебряными нитками. Дома казались игрушечными — крошечные кубики, рассыпанные по зеленой ткани. Мы летели высоко — так высоко, что птицы должны были оставаться далеко внизу. И при этом быстро, очень быстро. Ветер свистел за стенами кареты, и она слегка покачивалась.

Я попыталась увидеть дракона. Высунулась к самому стеклу, прижалась лбом к холодной поверхности, но ничего не разглядела — только край каретной крыши над головой да бескрайнее небо вокруг.

Зато я увидела тень.

Огромная черная тень скользила по земле далеко внизу, повторяя наш путь. И форма у этой тени была не каретной. Крылья. Огромные, чудовищного размаха крылья, которые мерно вздымались и опускались. Длинная шея, мощное тело, хвост...

Я смотрела на эту тень и не могла отвести взгляд. Она двигалась синхронно с нами — каждый взмах крыльев, каждый поворот. Тень дракона, несущего мою карету в небе.

— Боги всемогущие... — прошептала я.

Какое-то время карета просто летела. Я уже начала привыкать к этому странному состоянию — между ужасом и восторгом, — когда вдруг...

Тьма.

Мгновенная, кромешная, абсолютная тьма затопила салон. Ни окон, ни стен, ни собственных рук — ничего. Будто мир исчез, провалился в бездну.

Я вскрикнула. Мы падаем? Я ослепла? Что это?! Но толком испугаться не успела: так же внезапно, как наступила, тьма рассеялась.

Я открыла глаза и замерла. Пейзаж за окном изменился до неузнаваемости.

Горы. Высокие, величественные, уходящие вершинами в облака и утопающие в зелени. Сочные луга покрывали склоны, темные леса поднимались по ущельям, водопады сверкали на солнце серебряными нитями. А на одной из горных вершин, окруженный облаками, словно драгоценность в оправе, стоял прекрасный замок.

Белый камень светился в лучах заходящего солнца. Острые шпили тянулись к небу. Мосты перекидывались между башнями, сады спускались по террасам, и даже отсюда, сверху, я видела, как в этих садах цветут деревья А в небе парили драконы.

Вскоре начала различаться витражи в окнах, аккуратные швы на каменных плитах, облицовывающих стены, завитки кованых решёток, кроны садовых деревьев и ровные, как по линейке, беломраморные дорожки. Мелькнула овальная площадка. И люди. Много людей.

Слуги в одинаковых темно-синих ливреях выстроились ровными рядами по обе стороны дороги, ведущей от площадки к главному входу и замерли в идеальном строю. Никто не шевелился, не переговаривался — только ветер трепал полы одежды да развевал знамена на высоких древках.

Карета коснулась земли так мягко, что я едва почувствовала толчок. Я так и не увидела князя в драконьем обличии, дверцу мне открыл уже человек — в той же одежде, что был до того. Волосы слегка растрепались после полета, на плечи осела мелкая водяная пыль. Князь протянул мне руку.

— Мы на месте, леди Элиана. Добро пожаловать.

Он помог мне спуститься.

Вблизи замок оказался еще более впечатляющим, чем при взгляде с высоты. Белый камень с золотыми прожилками словно светился изнутри, и по нему поднимались лианны с серебристыми листьями, точь-в-точь как на иллюстрации из моего любимого сборника детских сказок. Из ниш выглядывали статуи драконов — невероятно грациозных, хищных и прекрасных.

Мы с князем сделали буквально шаг, и грянули барабаны. Оказывается, за уходящими в небо толстыми колоннами я не заметила оркестр. К барабанам присоединились мощные трубы, заиграл торжественный марш.

Слуги склонились в глубоких поклонах одновременно. Сотни людей как один человек

Выглядело это, безусловно, величественно, но у меня по спине пробежал холодок. Было в представлении нечто жутковатое. А ещё к моему удивлению при всей грандиозности встречи, я не чувствовала дешевого пафоса, как частенько случалось у нас при дворе.

Князь вдруг замер, я почувствовала, как напряглась каждая мышца его тела, и проследила за его взглядом.

От главного входа быстрым шагом, почти переходящим в бег, к нам направлялся мужчина. Одет сдержанно, но со вкусом — темно-зеленый камзол с начищенным до блеска серебряными пуговицами, высокие сапоги украшали серебряные пряжки. По мере приближения, я разглядела, что лицо у человека бледное, осунувшееся, брови хмурые.

Князь поднял руку, останавливая приветственную церемонию, — и музыка оборвалась. Протяжно выдохнули и замолчали трубы, повисла такая тишина, что стал слышен фонтан и шелест ветра в серебристых листьях.