Мы сидели так, втроем, в уютной тишине старого замка, и это было начало чего-то нового. Чего-то важного. Чего-то, что могло изменить наши жизни навсегда.

За окном светила луна, освещая серебристым светом развешанные простыни, и они казались призрачными парусами корабля, плывущего в новую жизнь.

Впереди было много всего. Девочки, которые вот-вот приедут. Демон-сосед с темными тайнами. Бывшая жена, которая обязательно появится. И, конечно, хомяк Шмякс, который обязательно шмякнется в самый неподходящий момент.

Но это все потом.

А сейчас был просто теплый вечер, вкусный ужин и странное, но уютное чувство, что ты не одна.

Глава 44. Атамир. Визит вежливости

Дорога до поместья тетушки Филиппы заняла у меня меньше времени, чем я рассчитывал. Злость подгоняла, обида подхлестывала, а страх, что Зоя успеет настроить детей против меня окончательно, пришпоривал сильнее любого кнута.

Я взял с собой пятерых. Лучших. Тех, кто прошел со мной огонь, воду и медные трубы. Мрачных, молчаливых, готовых выполнить любой приказ. Лорд Атамир де Кавендиш не привык отступать. И уж точно не привык, чтобы какая-то баба, пусть даже и его законная жена, указывала ему, как жить.

- Замок, ваше сиятельство, - доложил один из солдат, когда мы выехали из леса.

Я поднял голову и… притормозил коня.

Замок тетушки Филиппы был именно таким, как я себе его и представлял. Старый, мрачный, поросший мхом, с облезлыми башнями и бойницами, из которых за нами явно наблюдали. Не привидения, хуже. Волки.

Их было много. Они сидели на крыльце, лежали у ворот, бродили по двору, и все они смотрели на нас. Желтые глаза, горящие в сумерках, оскаленные пасти, шерсть, стоящая дыбом. Картина маслом, достойная кисти безумного художника, который решил изобразить ад на земле.

- Не нравится мне это, ваше сиятельство, - буркнул старший отряда, Корней - мужик, видавший виды и не раз смотревший смерти в глаза. - Не нравится. Волки-то не простые. Чуют, что пришли мы не с миром.

- Мы пришли за моей женой, - отрезал я. - И за моими детьми. Это мое законное право.

- Ваше право, - согласился Корней. - Только волкам на это право наплевать. Им бы жрать, а не права изучать.

- Не ной, - рявкнул я, спрыгивая с коня. - Оставайтесь здесь. Если через час я не выйду - входите. С оружием.

- А если волки? - спросил молодой, Тимка, который, кажется, уже пожалел, что связался со мной.

- Если волки - стреляйте, - бросил, направляясь к воротам. - Но сначала в воздух. Филиппа своих зверей бережет. Шум не любит. Говорят, уши у нее на затылке растут.

Я подошел к воротам, поднял руку и постучал. Громко. Требовательно. Так, как стучат хозяева, которые пришли забирать свое.

Ворота не открылись. Зато открылось маленькое окошко, и оттуда выглянуло лицо. Морщинистое, загорелое, с седыми бровями и глазами, которые смотрели на меня, как на таракана.

- Чего надо? - спросил голос, и я понял, что это и есть та самая тетушка Филиппа. Или Фифа, как все ее называли.

- Мне нужна моя жена, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. - Зоя де Кавендиш. И мои дети.

- Знаю таких, - кивнула старуха. - И что?

- Как что? - опешил. - Я требую, чтобы вы их отдали.

- Требуешь? - переспросила она, и в ее голосе послышалась такая насмешка, что я понял - разговор будет нелегким. - А ты кто такой, чтобы требовать?

- Я - ее муж. Лорд Атамир де Кавендиш, дракон, генерал...

- А, это тот самый, с трусами на люстре, - перебила она, и я почувствовал, как кровь прилила к лицу. - Слышала, слышала. На всю округу уже рассказали, какой ты молодец. Жену променял на какую-то потаскушку в розовом, детей запер в детской, а сам...

- Это не ваше дело! - рявкнул я, теряя терпение.

- Мое, - спокойно ответила Фифа, в голосе которой прорезалась сталь. - Зоя - моя племянница. Дети - мои внучатые племянницы. А ты, дракон, никто. Бывший муж. Бывший зять. Бывший. Понял?

- Я требую...

- А я говорю - проваливай, - отрезала она и захлопнула окошко.

Я стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри закипает драконья ярость. Как смеет эта старая карга указывать мне, что делать? Я генерал! Я лорд! Я...

- Взламывайте ворота! -  скомандовал, отходя.

Солдаты переглянулись, но спорить не стали. Корней вздохнул, вытащил топор, и мы двинулись к воротам.

В этот момент они открылись сами.

Не скрипнули, не заскрежетали, а просто открылись. И на пороге стояла ОНА.

Тетушка Филиппа. С ружьем. И с улыбкой, от которой у меня кровь застыла в жилах.

- Ну что ж, - сказала она, щелкнув затвором. - Сами напросились.

И свистнула.

Свист был пронзительным, долгим, и он разнесся по округе, как боевой клич. Я замер. Солдаты замерли. Даже лошади, оставленные у леса, заржали тревожно и попытались сорваться с привязи.

А потом я услышал.

Топот. Много топота. Тяжелого, быстрого, неумолимого.