Прозрачная, светящаяся бледно-голубым светом, в длинном платье, которое струилось за ней, как вода, она медленно плыла над землей, не касаясь ее. Ее лицо - красивое, с правильными чертами, но мертвенно-бледное, с пустыми глазницами, в которых горели два маленьких огонька, смотрело на нас с ледяным спокойствием.

- Вы меня звали? - спросила она голосом, похожим на шелест листьев и звон разбитого стекла одновременно.

- Звала, - кивнула Фифа. - Вот, гости незваные. Не хотят уходить по-хорошему. Придется по-плохому.

Привидение повернулось ко мне, и я почувствовал, как по спине пробежал холод. Не тот холод, который бывает от ветра или мороза, а тот, который проникает в самую душу и вымораживает ее изнутри.

- Ты - муж Зои? - спросило оно.

- Да, - ответил, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Тот самый, с розовыми трусами? - уточнило привидение.

- Это... это была ошибка, - выдавил я.

- Ошибка, - повторило оно, и в его голосе послышалась насмешка. - Ты изменил жене. Ты унизил ее. Ты заставил ее плакать. И теперь говоришь, что это была ошибка?

- Я хочу все исправить, - сказал я, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние.

- Исправить? - привидение подплыло ближе, и я почувствовал запах - сырой земли, старых могил и чего-то еще, неуловимо сладкого. - Ты думаешь, ошибки исправляются? Ты думаешь, можно прийти, потребовать, пригрозить - и все станет как прежде?

- Я...

- Ты ничего не понимаешь, - перебило привидение. - Ты - дракон. Ты привык брать силой. Но здесь, в этом замке, сила не работает. Здесь работает справедливость. И если ты не уйдешь сейчас, я сделаю так, что ты пожалеешь о своем появлении.

- Что вы сделаете? - спросил я, сжимая меч.

- Я буду являться тебе каждую ночь, - ответило оно. - Каждую ночь, до конца твоей жизни. Я буду шептать тебе на ухо имя той, которую ты предал. Я буду показывать тебе ее слезы. Я буду напоминать тебе о том, какой ты идиот. Каждую ночь. До самой смерти. А потом - и после.

Я сглотнул. Солдаты за моей спиной дрожали - я чувствовал, как вибрирует земля от их страха.

- Уходи, дракон, — сказала Фифа. - Уходи, пока можешь. Зоя не готова тебя видеть. Дети тоже. Если ты их любишь, дай им время. А если нет... - она пожала плечами, - оставайся. Волки голодные. Брут давно не лизал таких вкусных генералов. А привидение любит новые знакомства.

Я посмотрел на замок.

- Я вернусь, - сказал громко, чтобы все услышали. - Я вернусь, когда Зоя будет готова. И тогда мы поговорим. По-человечески. Без волков. Без привидений. Без псов. Только ты и я. Хорошо?

- Уходи, — повторила Фифа, но уже мягче.

Я развернулся и пошел к воротам. Солдаты за мной - молча, бледные, с глазами, полными ужаса. Волки расступились, пропуская нас, но смотрели в спины так, что хотелось бежать. Брут лизнул Тимку на прощание - тот чуть не упал в обморок. А привидение плыло над нами, провожая взглядом, полным ледяного спокойствия.

У ворот я обернулся.

- Передайте Зое, - сказал Фифе, - что я люблю ее. И что буду ждать. Сколько понадобится.

- Передам, - кивнула старуха. - Но не обещаю, что она обрадуется.

- Знаю, - я вздохнул. - Но попробую. Впервые в жизни попробую по-настоящему.

Я вышел за ворота, сел на коня и поехал прочь, не оглядываясь.

В ушах еще звучал шепот привидения: «Идиот... идиот... идиот...»

И я знал, что оно право.

Но я вернусь.

Обязательно вернусь.

Потому что, как сказала моя мать, если не я, то кто?

А волков я, так и быть, задобрю мясом. Пса лаской. А привидение... с ним как-нибудь договорюсь.

В конце концов, я дракон.

А драконы не сдаются.

Глава 46. Элеонора

Они всегда недооценивали меня. Мужчины. Сыновья. Советники. Любовники. Даже враги. Потому что я не кричала. Не била кулаком по столу. Не рвала на себе одежды в истерике, как это принято у глупых женщин и пылких мужчин. Я сидела. Улыбалась. Наливала чай. Задавала нужные вопросы в нужный момент. И наблюдала. Мир принадлежит не тем, кто сильнее. Мир принадлежит тем, кто умеет ждать.

Я ждала.

Когда муж станет достаточно самоуверенным, чтобы не заметить нож у собственного горла. Когда сын вырастет, но не поумнеет. Когда девочка из рода Ветровых войдет в мой дом с высоко поднятой головой и глупой верой, будто любовь способна защитить. Когда род ослабнет. Когда король обмякнет. Когда нужные люди устанут бояться. Все приходит вовремя к тем, кто умеет не дергаться.

Я сидела в малой гостиной и смотрела, как пламя в камине подрагивает от сквозняка. В доме было тихо. Эта тишина мне всегда нравилась больше детского смеха, женской болтовни и мужского бахвальства. Тишина честнее. В ней хорошо слышно, как разваливаются чужие иллюзии.

- Миледи, - сказала Клара, входя и склоняя голову. - Письмо.

Я не обернулась сразу. Закончила размешивать чай. Поставила ложку на блюдце. Только потом протянула руку.

Письмо было без печати. Неофициальное. Такие я любила больше прочих. В официальных бумагах слишком много лжи по форме. А в таких - только суть.

Я прочла быстро.