- Мамочки, - простонала в подушку. - Больше никогда не буду стирать. Никогда. Пусть дракон ходит в грязном. Пусть его бактерии заживо съедят. Я завещаю свой скелет Академии магических наук как доказательство того, что женщина может убить себя бытом за один день.

Но встать пришлось. Во-первых, в замке уже орал Каркуша, требуя завтрак и чьей-то крови. Во-вторых, где-то в недрах этого каменного мешка обитал дракон, которого надо было кормить, лечить и, желательно, не прибить до обеда.

Я наскоро умылась ледяной водой из кувшина - горячую, видимо, в замке не предусмотрели, или дракон пользовался ею исключительно для кипячения своих обид, оделась в дорожное платье и, пересиливая боль в пояснице, поплелась на кухню.

Кухня встретила меня уютным полумраком и вчерашним относительным порядком. Я разожгла плиту, поставила греться чайник и, порывшись в припасах, которые привезла от тетушки Фифы, соорудила приличный завтрак. Яичница с поджаристой корочкой, гренки, масло, вчерашнее жаркое, разогретое до умопомрачительного аромата, и большой чайник крепкого чаю с мятой и чабрецом.

Каркуша, учуяв запах еды, влетел в кухню и устроился на спинке стула, сверля меня наглым глазом-бусиной.

- Жрать давай! - скомандовал пернатый генерал тоном, не терпящим возражений.

- Каркуша, сколько раз говорить - излагай мысли культурно, - вздохнула, протягивая ему кусочек хлеба. - Мы же не в трактире.

- Культурно жрать, - поправился ворон и ловко выхватил угощение.

Я вздохнула, покачала головой и принялась собирать поднос. Фарфоровая тарелка с дымящейся яичницей, гренки горкой, масло в масленке, чашка чаю и отдельно - мои лечебные причиндалы. Тетушка Фифа снабдила меня всем необходимым: баночки с мазями от ушибов и растяжений, пузырьки с настойками для растирания, какие-то странные приспособления для компрессов и подробно расписанный план врачевания от лекаря, выполненный каллиграфическим почерком с завитушками. Приложила также кнут – для особо несносных генералов, и веревки – если дело будет совсем уж плохо.

Я перечитала инструкцию еще раз, убеждаясь, что ничего не перепутала. Так, сначала мазь, затем согревающий компресс на поясницу, потом растирание больного колена, потом мазь на плечо. Лекарь явно знал свое дело - расписал все по часам, вплоть до того, какую молитву читать во время процедуры для пущей эффективности.

- Кар-р-р, - подал голос Каркуша, закончив с хлебом. - К др-р-ракону?

- К дракону, - подтвердила. - Буду лечить больного.

- Хор-р-орошо, - одобрил ворон. – Порр-р-ртки сымай!

- Каркуша! - возмутилась, чувствуя, как краснеют щеки. - Ты откуда такие выражения знаешь?

- Атамир-р-р, - философски заметил наглец и улетел на люстру, откуда и продолжил наблюдать за моими сборами.

Я поправила платье, взяла поднос и направилась на второй этаж, к спальне генерала. Сердце почему-то колотилось где-то в горле, хотя чего, спрашивается, волнуюсь? Не в первый раз мужика лечить. И мужа лечила, когда тот с охоты приползал с переломанными ребрами, и детей выхаживала, и слуг. Но тут было что-то другое. Что-то, чему пока не хотела давать названия.

Дверь в спальню оказалась заперта. Я постучала.

- Кто там? - раздалось настороженное из-за тяжелого дуба.

Кажется, щелкнул затвор чего-то огнестрельного. Интересно, у него там что, пистоль под подушкой? Или ружье у кровати? С его репутацией и ранениями - вполне вероятно. А ну как пальнет спросонья? Похоже, вчерашнее перемирие закончилось. Это он на сытый желудок стал сговорчивым. А сейчас – кто знает.

- Завтрак! - весело сообщила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и бодро.

Тишина помолчала. Потом еще немного помолчала. Я уже начала прикидывать, не поставить ли поднос на пол и не уйти ли восвояси, пока не прилетело чем-нибудь тяжелым, но тут за дверью раздалось:

- Заходи. Замок на магии, я открыл.

Усмехнулась про себя. Впустил-таки. Прогресс.

Толкнула дверь и вошла.

Генерал сидел за столом в центре комнаты. Стол, кстати, я вчера оттерла до блеска, и сейчас на нем не было ни пылинки. Сам Михаил был одет в белую льняную рубашку, расстегнутую у ворота, и темные штаны. Волосы взлохмачены, на щеках благородная небритость, под глазами тени - видимо, ночь прошла не слишком спокойно. Но смотрел он на меня вполне осмысленно и даже с каким-то любопытством.

- Доброе утро, - сказала, проходя к столу и водружая поднос перед ним. - Завтрак. Яичница, гренки, чай. Ешьте, пока горячее.

Не дожидаясь ответа, подошла к окну и решительно раздернула тяжелые шторы, впуская в эту сумрачную холостяцкую берлогу солнечный свет. Пылинки закружились в золотистых лучах, и комната вдруг стала почти уютной.

Я замерла у окна, любуясь видом. Замок стоял на холме, и вдалеке синела полоска леса, а внизу, во дворе, весело развевались на ветру наши вчерашние простыни. Красота.

- Красиво, - отметила задумчиво, не оборачиваясь. - А ты говорил - мрачно. Тут жить и жить.