Глава 36. Разговор

Книга 2

Начало истории бесплатно здесь:

Кристалл на столе погас. Алые отблески исчезли, и комната погрузилась в серый дневной свет. Все стало спокойно, буднично. Ареол заговоров, таинственности и флера приключений развеялся моментально, словно и не бывало.

Я переступил порог, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой. Собственно, перед матерью всегда себя так чувствовал.

- Мам… - начал я, ожидая очередного выговора, колких слов и взгляда полного разочарования и презрения.

- Закрой дверь, - вместо того, чтобы отчитывать, приказала она. - И садись. Разговор будет долгий.

Я удивился, но закрыл дверь. Сел в кресло напротив нее. Мать опустилась на свое место, положила руки на подлокотники и посмотрела на меня - в упор, без тени смущения или страха.

- Ты, наверное, хочешь знать, с кем я говорила, - сказала она.

- Хочу, - кивнул я, чувствуя, как внутри закипает злость пополам со страхом. - И еще хочу знать, какое отношение это имеет к моей жене. И почему ты вдруг решила, что мы должны помириться.

Мать помолчала. В комнате было тихо - слишком тихо. Даже часы на стене, подаренные нам с Зоей на свадьбу королем, замерли, кажется, боясь нарушить эту тишину шелестом стрелок.

- Это имеет отношение, Атамир, - наконец произнесла мать, - ко всему. К твоему браку. К твоим детям. И к тому, почему твой отец… почему он умер.

Я замер.

- Что?

- Твой отец не был болен, - сказала мать ровным, спокойным голосом, от которого у меня волосы встали дыбом. - Его убили. И я знаю, кто. И знаю, почему. И теперь этот «кто» интересуется твоей семьей. Твоей женой. Твоими детьми. Это очень опасный и влиятельный человек, сын. В его руках огромная сила и средства. Он держится в тени, действует осторожно, тщательно продумывает все свои шаги наперед – это отличный стратег и великий ум. Такого противника собственному злейшему врагу не пожелаешь. Но уж что есть, то есть. Судьба не спрашивала нас, хотим ли мы оказаться в самом центре паутины придворных интриг.

Она выдержала паузу, давая мне осознать услышанное.

- Если ты не помиришься с Зоей, Атамир, - добавила тихо, - если не сделаешь так, чтобы она была рядом с тобой, под защитой нашего рода… то мы все можем очень скоро последовать за твоим отцом.

Я смотрел на мать и не верил своим ушам.

- Ты врешь, - прошептал, отчетливо понимая, что ей нет смысла все это выдумывать. И от понимания сего простого факта становилась еше страшнее.

- Хотела бы я врать, - ответила с усмешкой. - Но, к сожалению, это чистая правда. И теперь, когда ты знаешь достаточно, у тебя есть выбор: ехать к Зое и попытаться все исправить… или остаться здесь и ждать, когда за тобой придут.

Я молчал. Мысли метались, как загнанные звери.

- Кто он? - спросил наконец. – Кто этот опасный враг? Кто убил моего отца? Не молчи же. Тот, с кем ты говорила?

Мать покачала головой.

- Не сейчас. Сначала ты должен вернуть жену. Потом… потом я расскажу всё. Обещаю.

- Обещание матери? - горько усмехнулся я.

- Обещание женщины, которая уже похоронила одного мужчину из-за своей глупости, - тихо ответила она. - И не хочет хоронить второго.

Я встал. Ноги были ватными, в голове шумело.

- Я еду, - сказал ей. - К Зое. Но не потому, что ты приказала. И не потому, что мне угрожают. А потому, что… - запнулся, - потому что я и правда идиот. И хочу всё исправить.

Мать кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

- Тогда не теряй времени, - сказала она. - И запомни, Атамир: когда привезешь ее обратно, мы поговорим. Обо всем. О твоем отце. О врагах. О том, почему я так настаивала на вашем примирении. И о том, почему Зоя - не просто твоя жена. Она ключ.

- Ключ к чему? - спросил, уже взявшись за дверную ручку.

- К выживанию, - ответила мать. - Нашего рода. И всех, кто нам дорог.

Я вышел из комнаты, не оглядываясь.

Сердце колотилось где-то в горле. В голове пульсировала одна мысль: «Ключ. Зоя - ключ. Что за чертовщину она несет?»

Но спрашивать еще раз не имело смысла. Мать сказала, что расскажет потом. А значит, нужно было ехать. Нужно было вернуть жену. И тогда, возможно, я наконец узнаю правду - о своем отце, о врагах, о том, почему моя жизнь последние десять лет была не просто семейной драмой, а частью чего-то гораздо большего и страшного.

Я спустился в конюшню, оседлал Грома, и мы выехали со двора, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом.

Впереди была дорога.

Два дня пути до поместья тетушки Филиппы.

И разговор с женой, которого я боялся больше смерти.

А позади оставался замок, где мать говорила с кем-то по кристаллу, где на люстре больше не висели розовые трусы, но где, казалось, витали тени прошлого, готовые в любой момент рухнуть на меня всей своей тяжестью.