– Ой, это мне много, – пытаюсь притормозить его руку, но не успеваю. Ладно, за два раза осилю.

– Да что тут пить-то? – возмущается Анатолий Михайлович, но руку убирает и, усевшись за стол, торжественно поднимает рюмку. – Давай, за детей. Пусть все у них будет по-человечески.

– Да, – звонко чокаюсь с ним. – В добрый путь.

Отпиваю половинку. Крепкий алкоголь обжигает горло, перехватывает дыхание, а потом теплой волной растекается по желудку, оставляя во рту привкус горького шоколада.

– Ох, какой крепкий, – выдыхаю и торопливо тянусь к вилке, чтобы поскорее закусить яичницей.

– Хороший коньяк, – хмыкает сват и крутит в руках бутылку. – Дагестанский, настоящий.

– Закусывайте, Анатолий Михайлович, – киваю ему на тарелку. – А то развезет на старые дрожжи, кто меня тогда домой отправит?

– Да я тебя умоляю, – картинно закатывает он глаза. – Знаешь, сколько я звезд обмыл за свою службу?

– И сколько? – с интересом смотрю на него.

Проводит ладонью над головой.

– Дофига, – усмехается. – Так что я этот коньяк могу стаканами вместо чая пить.

– Ага, – киваю с улыбкой. – Я вчера это заметила.

– Вчера – не считается. Я был на эмоциях.

– Какая же Варюша красивая была в платье, – мечтательно вздыхаю, вспоминая себя в молодости. – Вы, когда женились, свадьбу играли?

– А как же, – пожимает плечами Анатолий Михайлович и, наконец, принимается за яичницу. Она у него, к слову, получилась очень вкусной и ароматной. – Всей частью справляли. Нам потом командир такую взбучку устроил!..

– Почему? – удивленно смотрю на него.

– Да потому что праздновали до утра. Из костюмов переоделись в форму – и сразу на службу.

– И что? – хмурюсь.

– Так пьяные же были, – усмехается. – Все. В дрова. А там проверка внезапная.

– И как, пронесло?

– Пронесло, – вздыхает он и улыбается, задумчиво глядя в окно. – Командир прикрыл, а мы потом вместе с рядовыми заборы красили неделю в качестве наказания.

– Интересно, наверное, в армии? – подперев щеку рукой, смотрю на него.

Вообще, я очень люблю такие душевные застольные разговоры. А когда еще и темы такие,.. мужественные, то и подавно. Заслушаешься. Костя мало что рассказывает со службы. Бережет нервы мои.

– Ага, – тут же хмуро усмехается Анатолий Михайлович, будто очнувшись, и снова тянется к бутылке. – Весело. Пока ты не начальник. А то вот потом прикрывай таких идиотов...

– Мне не надо, у меня еще есть, – прикрываю свою рюмку ладонью, а он закатывает глаза.

– Что там пить-то? – возмущается, покосившись на мою руку. – Только губы смочить!

– Я, Анатолий Михайлович, обмыванием звезд не натренирована, – вздыхаю.

– Ой, да ла-адно, – хитро тянет он. – А то у нас женщин в коллективе не было. Знаем мы, как бухгалтерия праздники отмечает. Столько, сколько вы на восьмое марта выпиваете, не каждый мужик осилит.

– Ну не надо вот, – смеюсь, погрозив ему пальцем. – Мы – создания нежные.

– Ага, – весело соглашается сват. – Нежные. Как десантники на второе августа. У меня когда жена после сабантуя возвращалась, я к ее приходу и полы успевал помыть, и поесть приготовить, и с дочкой уроки сделать. И спать лечь пораньше, от греха подальше. Ладно, давай, – поднимает он рюмку. – За прекрасных дам. И хватит мне “выкать”, Ольга. Родня же теперь.

Чокаемся.

Вторая идет уже легче. В нос бьют пары, но по телу разливается приятная слабость и умиротворение. Закусываю.

– Между третьей и второй перерывчик небольшой, – крякнув в кулак, Анатолий Михайлович наполняет рюмки снова, да так быстро, что я лишь успеваю возмущенно замычать, глядя на это.

– Не возмущайся мне тут, – он дарит мне пристальный взгляд. – Кто ж две пьет? Плохая примета.

– Да вы столько льете, что у меня четыре уже получится, – недовольно бурчу с набитым ртом.

– Так пей залпом тогда, – разводит руками и встает. – Ох уж этот “слабый пол”. Надо колбасы, что ли, нарезать, чтобы не развезло тебя.

– Вы бы сами закусывали, – серьезно смотрю на него. – А то “слабый пол” вас опять на себе до кровати потащит.

Анатолий Михайлович замирает с протянутой в холодильник рукой и медленно оборачивается.

– Это что,.. ты меня вчера на себе тащила? – хмурится.

– Мы поддерживали друг друга как могли, – смущенно отмахиваюсь, смутно вспоминая, как вчера ночью мы едва смогли выбраться из такси, а потом, качаясь, шли в обнимку и горланили “Катюшу” на всю деревню.

Конечно же, я тоже хорошенько наклюкалась на свадьбе сына. Была бы я более-менее в своем уме – поехала бы в дом к вредному свату? Да ни в жизни.

Но молодая душа требовала от пьяного тела приключений на мягкое место. Требовала – и получила. В прямом и переносном смысле.

Кстати, надо сказать, что после коньяка зад поднывает уже не так ощутимо.

– М-да, – вздыхает Анатолий Михайлович, закрывая холодильник, и принимается очищать колбасу от шкурки. – Теряю сноровку. Раньше я женщин на руках носил, теперь они меня.