По традиции прошу вашей поддержки на старте (звездочка на странице книги, библиотека, подписка на автора) и теплых слов поддержки.

3. Жизнь

– Вы что, серьезно собирались рассказать нашим детям, что я у вас ночевала? – возмущается Ольга Константиновна, нахмурив брови.

– А что в этом такого? – непонимающе смотрю на нее. – Мы люди взрослые, скрывать нам нечего. А теперь, считай, родственники.

– Как это “что такого”? – сватья в ответ таращит на меня свои глазищи. Без слоя туши и теней они кажутся неожиданно большими и выразительными. – Вы хоть понимаете, что они подумают?

– Что? – искренне не врубаюсь.

– Какой же вы непонятливый, Анатолий Михайлович, – она со вздохом закатывает глаза и понижает голос до заговорщицкого шепота. – Что у нас с вами был… интим.

– Интим? – невольно усмехаюсь, поднимаясь со стула. – Мне кажется, наши дети в первую очередь подумают о том, что у нас с вами в теории мог бы случиться инсульт после такого количества коньяка, а не интим.

Трогаю бок старого эмалированного чайника. Еще горячий. Достаю из стеклянной полки кружку и завариваю себе чай покрепче.

– Ну, в чем-то они будут правы, – неожиданно усмехается Ольга Константиновна. – Вам сколько сейчас? Почти пятьдесят пять, кажется? Вон, к земле уже тянет потихоньку.

Поперхнувшись воздухом, оборачиваюсь и сверлю взглядом ее затылок. Как дал бы! Впервые в жизни симпатичная женщина вызывает у меня такое желание.

Возвращаюсь за стол.

– Да тебя, я смотрю, тоже, – язвлю в ответ с улыбкой, усаживаясь напротив сватьи. – Иначе не могу найти другого объяснения, какого лешего ты оказалась у меня на даче.

– Так вы меня сами сюда привезли, – хмыкает она и тянется к вазочке с сахарными подушечками. – М-м-м, вкусные какие! Прямо как в детстве! Где брали?

– Представь себе, в магазине, – тоже беру подушечку и запихиваю в рот. Она тут же тает на языке. В прикуску с несладким чаем – объедение.

Значит, сам привез... Пора завязывать с крепкими напитками. Кто-то после реанимации кодируется, кто-то после того, как с треском вылетел с работы, а я – вот, после того как вражеского агента в тыл добровольно приволок.

– Наверное, это какой-нибудь спецмагазин для пенсионеров? – продолжает подкалывать меня “родственница”, явно оживая с каждым глотком чая. – В обычных я таких уже сто лет не видела.

– Ну вот теперь и я твой истинный возраст узнал, – прячу усмешку за чашкой и отхлебываю кипяток. – Думал, ты старше.

Ольга Константиновна снисходительно усмехается и неожиданно оглядывается по сторонам.

– А, вообще, у вас тут хорошо, – мастерски съезжает с темы. – Воздух свежий. И тихо.

– Было еще тише до твоего появления, – вздыхаю, ставя кружку на стол, чтобы чай немного остыл. – Так что я там тебе обещал показать-то? Что за слово из пяти букв?

Нужно поскорее разобраться с этим вопросом, пока она не пустила тут корни, и выпроводить обратно в город, а то знаю я эту лису! Она так, между прочим, в мою квартиру переехала.

Когда наши дети объявили о свадьбе, встал вопрос, где им жить. В квартире зятя жил он и мать его. В моей – я и дочь. Я как раз готовился выйти на пенсию и переехать сюда, поэтому без задней мысли предложил детям занять нашу жилплощадь. Дети отказались, потому что, видите ли, от работы далеко. А сватья согласилась! Хотя я вообще не ей предлагал. Но, так как она вроде как “во благо семьи” это сделала, чтобы не ютиться с молодыми под одной крышей, я согласился.

А теперь еще и на дачу мою заглядывается? Не бывать этому!

Это все странно.

Вот сидит на твоей кухне симпатичная женщина. Правда, такая, которую и заклятому врагу-то не пожелаешь, но все же. А ты уже даже в теории ни на что не рассчитываешь.

Были у меня разовые интрижки спустя время после смерти жены, но до серьезных отношений ни разу не дошло. Потому что чем дольше я воспитывал Варю один, тем меньше мне хотелось пускать в нашу жизнь посторонних. А потом как-то незаметно бахнуло пятьдесят.

И порох в пороховницах вроде есть, но… ничего не хочется. Хочется тишины.

– Что-то вы быстро сдались, – отзывается сватья, прерывая мои мысли. – Хоть бы предположили какой-то вариант. Даю подсказку: слово на букву “Ж”.

– “Жопа”, что ли? – хмурюсь.

– В “жопе” четыре буквы, – весело хмыкает она.

– Я в курсе, – вздыхаю. – Сдаюсь.

– Слово “жизнь”, – уточняет великодушно.

Я замираю, переваривая ответ.

– В каком смысле? – задумчиво хмурюсь.

– А я знаю? – возмущается она, разводя руками. – Мы вчера с вами на свадьбе поспорили по поводу вашей дачи. Я сказала, что не понимаю, как можно променять город на жизнь в деревне, а вы как с цепи сорвались.

Смутно вспоминаю как мы с ней закусились за столом.

“Ничего ты не понимаешь! – хлопнул я ладонью так, что уронил соседний бокал. – Поехали! Я тебе покажу настоящую жизнь.”

– Мда, – вздыхаю. – Никогда бы не догадался.

Интересно, конечно, чем я рассчитывал удивить Ольгу Константиновну?