— Люди говорят, что кур доят, — рассмеялась Яра.

— Говорят, что вы, костянки, не только усопших читать умеете, но и живых. Помоги мне понять, правда ли Велислава девочку порешила. Я в долгу не останусь, слово даю. Мне нужно узнать правду. Если это Велислава от бабской ненависти… — злость накатила на Родовида с такой силой, что Яра сама практически её ощутила.

— Что тогда? Изгонишь дочь свою? Или сожжёшь, как девочку?

Родовид решительно смотрел ей в глаза. На его лице отразилась мука — мука отца, чьё дитя, возможно, совершило зло и которого, хоть и любя безмерно, надобно покарать по всей строгости. Яра пожалела его.

— Не отвечай, — она отвела взгляд в сторону реки. Потом посмотрела на лес, вспоминая обещание скорой встречи.

— Скажи мне, Родовид, на кой ты дался мне со своими семейными дрязгами? — её голос прозвучал хриплым и уставшим.

Прямой и топорный вопрос ввёл Родовида в ступор. Он растерялся, не зная, как ответить.

Сочувствие к чужому горю победило, Яра снова пронзительно посмотрела на него и лукаво улыбнулась.

— Завтра приду к тебе, поговорим. — С этими словами Яра зашагала в противоположную от деревни сторону. — Рано не жди, — добавила она на ходу.

Родовид кивнул в знак согласия. Яра этого не видела, но и так знала, что он согласен. Мужчина с тяжёлым сердцем протянул бабке локоть, и они молча побрели в сторону деревни.

Глава 2

Яра зашла в дом, продрогшая и уставшая. За окном начинался дождь. Крупные капли барабанили по подоконнику. К счастью, Яра успела до дождя, не промокнув до нитки, хотя низ одежды отсырел от лесной травы.

Она медленно прошла к печке, чувствуя, как каждый шаг отдаётся усталостью в мышцах. Заварила крепкий чай со зверобоем, надеясь, что его горьковатый вкус и целебный аромат помогут расслабиться. Глаза буквально слипались от усталости, но она никак не могла заставить себя лечь спать.

«Вот, ещё немного посижу — и буду ложиться...» — но руки сами тянулись сначала вымыть чашку, потом повесить сохнуть юбку...

Она прекрасно понимала, что бесполезно отодвигать неизбежное — спать всё равно придётся.

Когда ведающая читает останки, она пропускает получаемый поток воспоминаний через себя, как муку через сито. Что-то остаётся в памяти, в чувствах, в ощущениях — обрывки чужих эмоций, невысказанных слов, застывших в момент смерти страхов и надежд. Всё это переплетается с мыслями самой ведающей, создавая мешанину из прошлого и настоящего.

В её сознании смешиваются обрывки жизни умершего — случайные фразы, несбывшиеся мечты, невыплаканные слёзы. Эти воспоминания не исчезают бесследно — они находят выход в снах, в случайных мыслях, в необъяснимых чувствах, которые могут преследовать ведающую днями и ночами.

Яра была достаточно опытной, чтобы понимать: после прочтения несчастного ребёнка ночь обещает быть неспокойной. Она знала — эти детские воспоминания будут преследовать её, заставляя заново переживать последние мгновения чужой жизни. Она чувствовала, как невидимые нити памяти тянутся к ней, проникают под кожу и оседают в душе тяжёлым осадком чужой боли.

Каждый раз, читая останки, ведающая рискует частичкой собственной души — чужие воспоминания нужно пережить и отпустить, иначе они могут остаться с ней навсегда, становясь частью её собственной истории. И теперь Яра готовилась к ночи, зная, что ей предстоит столкнуться не только с собственными страхами, но и с чужими — такими же реальными и живыми в её сознании.

«Как будто глотаешь осколки, а потом несколько дней достаёшь их из себя», — подумала Яра.

Кое-как она всё-таки улеглась, но сон не шёл. В комнате было тихо, только где-то вдалеке слышалось шуршание дождя по крыше. Она долго ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но каждый раз что-то мешало.

Сначала она рассматривала резьбу на стенах. Потом её взгляд скользнул на занавески. От занавесок — на массивный стол у окна, книжные полки. Наконец её внимание привлекли пучки сухих трав, подвешенные под потолком.

Дома у Яры всегда было аккуратно и чисто — в основном потому, что большую часть времени она проводила вне дома. Жила Яра одна, пачкать и сорить было некому.

В какой-то момент — то ли предметы для разглядывания закончились, то ли усталость взяла своё — Яра уснула, провалилась в сон. Вихрь образов, сменявших один другой, захлестнул её, утягивая в пучину кошмаров. Она ворочалась в кровати, пытаясь вырваться из этого неиссякаемого потока. Холодный пот покрывал её виски, а сердце билось часто и сильно.

Сны были пугающе яркими. Яра почти физически ощущала происходящее: треск раскалывающихся в костре поленьев, шорох камыша на болоте, далёкие крики птиц. Нос улавливал отвратительные запахи: затхлой болотной воды, гнилой тины, разлагающихся водорослей.

Эти ощущения были настолько реальными, словно всё происходит наяву.