Не получив ответа, я просто сажусь и заказываю крепкий черный кофе у вонючего официанта, который выглядит полураздетым в девять утра. Я открываю приложение системы безопасности на своем телефоне и проверяю камеры. Она все еще спит на моей кровати. Я смотрю, не шевелится ли она, не чувствует ли, что я за ней наблюдаю. Меня выводит из задумчивости рев машины Каллума, когда он паркуется у дома. Он, как всегда, одет в дизайнерский костюм, а его дикие волосы в беспорядке все равно выглядят дешево. Его походка уверенная и сильная, он никогда не выглядит иначе, чем босс, которым он и является.

Он подходит к нашему обычному столику и, прежде чем сесть, оглядывает меня и громко заявляет:

— Выглядишь дерьмово, Роуэн.

Спасибо, думаю я про себя, как будто не знал об этом, я даже чувствую себя дерьмом, мой друг.

— Спасибо, а тебе нужно подстричься. — Мой сарказм сочится в каждом слове. Он садится и скрещивает свои слишком длинные ноги. Я вижу, как он смотрит на меня, переживая, что я выхожу из себя. Я и вправду теряю голову. Мне нужен мой друг прямо сейчас. Не тот — «я босс мира Каллум», а тот, кто может помочь мне исправить это дерьмо, — Каллум.

— Ты уже решил свою маленькую проблему, Роуэн? — спрашивает он, и я вижу, что он действительно обеспокоен.

— Ее нельзя решить, Кэл, во всяком случае, не так легко, как я думал. — Я не смотрю на него, не хочу, чтобы он видел, как я расстроен из-за нее. Я пью свой кофе, словно он даст мне ответы на все вопросы.

— Нет, Роуэн, все просто: сделай ей документы, положи деньги на счет и отпусти на хрен! — Он говорит тихим голосом, чтобы его никто не услышал. Его гнев очевиден даже в шепоте, и я вижу, что его нелегко переубедить в этом. — Она не твой питомец, не твоя девушка, или женщина, или кто там еще. Ты не можешь оставить ее себе. Разве тебе недостаточно Кэсси, чтобы понять, что ты не можешь удержать девушку? Ты убийца Роуэн, хуже того, если она действительно знает это о тебе. — В его словах достаточно яда, чтобы убить меня. Я знаю, что Каллум всегда будет винить меня за Кэсси, он любил ее.

Я знаю, что он прав, но не могу отпустить. Я не хочу рассказывать ее историю, Боже, она не хотела ее рассказывать, но мне нужно, чтобы Каллум понял. Он не поймет, и никто не сможет понять, не увидев. А ему нужно увидеть.

— Кэл, ее муж был ублюдком. Он сломал ее. Я не могу сломить ее, она и так сломлена. Она не хочет уезжать, она хочет остаться. Это ее дом, по крайней мере, единственный, который она когда-либо знала.

Глаза Кэла смотрят на меня, и я понимаю, что он беспокоится обо мне, обо всей этой ситуации. Он не доверяет мне находиться рядом с кем-либо в течение длительного времени, боясь, что я могу убить их или просто побыв рядом со мной, и тогда они покончат с собой. Он не понимает. Я прокручиваю записи с камер наблюдения прошлой ночи и замираю на снимке ее спины. Я увеличиваю его до такой степени, пока он не становится четким, и с трудом могу смотреть на него снова, когда передаю телефон Каллуму. Я вижу, как он тяжело сглатывает и засовывает пальцы в воротник, пытаясь ослабить его. Его глаза не отрываются от картинки ни на секунду, и я вижу, как в теле Каллума нарастает та же ярость, что и у меня. Его кулаки сжимаются, и он скрежещет зубами. Нам не нужно больше говорить об этом, мой друг все понимает. Он возвращает мне телефон, когда нам приносят еду на стол. Я больше не хочу есть, когда вижу, как ее тело снова ломается, и мне снова хочется блевать. Я вижу, что у Каллума тоже пропал аппетит. В его голове крутятся мысли, и он не сводит с меня глаз. Я вижу, что его телефон вибрирует по всему столу, но он просто игнорирует его. Я первый нарушаю наше молчание.

— Я собираюсь убить его, Каллум.

Он кивает головой. Он знает это. Мы свободно разговариваем, теперь напряжение между нами спало. Я объясняю, почему этот ублюдок сделал это. Рассказываю Кэлу свой план, как попытаться помочь ей снова жить, что, возможно, мы сможем хоть немного исправить ее. Он слушает и задает мне вопросы, пока мы едим. Перед уходом, Каллум просит меня дать ему обещание. Я знаю, что мой друг очень обеспокоен тем, что я с кем-то так связан, он знает, что я чудовище, возможно, единственный, кто знает, насколько я — чудовище.

— Роуэн, если ты не можешь ее вылечить, и она хочет уйти, отпусти ее. Если она все еще хочет умереть, отпусти. Обещай мне, что как мой друг, как самый близкий брат или семья, которая у меня есть, ты отпустишь ее, если она захочет. Она не твоя. Я обещаю, что помогу тебе убить его, но поклянись прямо сейчас. — Я знаю, что он имеет в виду то, что говорит, и действительно должен дать это обещание, но не знаю, смогу ли отпустить ее. Во всяком случае, пока не могу. Но я лгу своему другу и соглашаюсь с его обещанием. Я знаю, что никогда не отпущу ее.