— О Боже, Кэл, где она? Кто тебе сказал?

Лицо Каллума становится белоснежным, и он опускается на кровать рядом со мной. Что-то не так, и он не хочет говорить мне об этом, тяжело сглатывая, как маленький испуганный ребенок.

— Выплюнь это, Кэл. — Я снова сажусь рядом с ним, злясь на него и до смерти боясь того, что может вырваться из его рта.

— Роуэн, полицейский коронер сказал, когда меня вызвали на опознание ее тела в три часа утра. Никто не мог связаться с тобой. Кэсси уехала отсюда вчера вечером и покончила с собой. Спрыгнула с крыши дома своих родителей. Мне так жаль. Чертовски сильно.

Я задыхаюсь и чувствую, как мой ужин из виски поднимается по горлу, обжигая, и я начинаю рыдать. Меня сейчас стошнит. Я нащупываю маленькое мусорное ведро, стоящее рядом с комодом, и вытряхиваю из желудка его огненное содержимое, пока в нем ничего не остается. Горло жжет так, словно я проглотил на завтрак лезвие бритвы. Каллум просто сидит там, белый как простыня, словно призрак, и не двигается. Она никогда не говорила мне, почему? Я не давал ей шанса, вот почему! Меня вдруг охватила ярость за ребенка, которого она у меня украла. Я сказал ей, что не могу никого любить, вот почему, и она поняла, что я не могу любить ни ее, ни нашего ребенка, и решила прыгнуть. Чувствую, как желчь снова подступает к горлу. Это все моя вина. Еще два числа, которые все по моей вине. Мое холодное сердце убило Кэсси, она мертва, потому что я не смог ее полюбить.

Каллум ждет, просто сидит, а я продолжаю свои действия: сначала мне плохо, потом злюсь, бросаю и разбиваю все, до чего могу дотронуться, кричу и воплю, но от этого не становится лучше, это сжигает меня изнутри. Я проклинаю Бога и всех гребаных святых. Потом плачу. Я оплакиваю своего ребенка, которого, возможно, смог бы полюбить. Плачу о том, что у меня никогда не будет такого шанса. Потом встаю, оставляя Каллума сидеть на моей кровати и смотреть, как я расклеиваюсь на его глазах, и иду прощаться с родителями. Хмурый день соответствует кладбищу и моему настроению. После этого заезжаю в морг, куда привезли тело Кэсси, и прощаюсь с девушкой, которая любила меня, даже когда я не мог полюбить ее в ответ, и с ребенком, которого никогда не узнаю. Ее тело холодное и синее, жизнь покинула ее тело. Я слишком хорошо знаю, как выглядят ее глаза за закрытыми веками. Знаю, что, возможно, это не моих рук дела, но мое сердце сделало это, я сломал ее, я убил ее. Я — монстр, самый худший, мать его, монстр. Снова отключаю чувства и больше, клянусь себе, не показываю их. Мне нужно оцепенеть, стать холодным и жестким. Когда оставляю все эмоции в морге, идет сильный дождь, и я чувствую, как ледяная вода впитывается в мою одежду, пока не оказываюсь в машине и уезжаю. Направляюсь прямо в аэропорт, подальше от всего этого кошмара. Я знаю, что никогда не вернусь в Ирландию. Это больше не дом. Здесь лишь могилы моей семьи. Кто захочет жить на кладбище?

Воспоминания о Кэсси каким-то образом делают эти новые чувства еще хуже. Я сломал Кэсси, и в этом была моя вина, и я так и не простил себя за это. Она хотела умереть, Эллия тоже хочет. Это были два самых тяжелых числа, выжженных на моей коже. Я лишил ее жизни и жизни нашего ребенка без взаимной любви. Единственный раз, когда чувствовал что-то подобное тому, что чувствую сейчас, был день, когда Кэсси прыгнула. Чувство вины. Горе. Гнев. Раскаяние. Печаль. Но Кэсси была мертва, я не мог спасти ее, не мог исправить то, что сделал с ней. Я не мог любить ее. Возможно, на этот все получится. Не я сломал Эллию, но, возможно, смогу ее исправить. Но все, что я могу предложить ей, — это месть. Я могу забрать его жизнь в обмен на то, что он сломал ее. И я заберу его жалкую жизнь. Я хочу что-то чувствовать к ней, почти сказать, что хочу любить ее, но не думаю, что смогу.

Единственный номер, который не нанесу на свое тело, — ее. Эллия не умрет; мне и так пришлось приложить слишком много усилий, чтобы убить ее. Что, если сломаю ее еще больше, оставив у себя? Что, если уничтожу и ее, что, если то, что я держу ее, убьет девушку?

Глава 11

ЭЛЛИЯ

«Какие глубокие раны затягиваются без шрама?»

~ Лорд Байрон

Я снова плачу, чтобы уснуть. Сквозь стены слышу грустную музыку Роуэна, он пытается заглушить меня, уверена. Эмоциональные песни заставляют меня плакать еще сильнее, так что его план не самый продуманный. Интересно, не делает ли он это специально, чтобы я чувствовала себя так, словно мою жизнь разрывают на части и все уродство обнажается и выходит на поверхность, где я должна с ним столкнуться. Когда живешь в этом, ты можешь игнорировать это, чтобы выжить, но теперь все кончено, и я должна признать, что я такая, какая есть. Уродливая, внутри и снаружи.