Мы оставляем друг друга на парковке, и я еду к своему здоровенному татуировщику Робину, у которого девичье имя. Я здесь постоянный клиент, он работает у себя дома, как истинный художник, у него нет желания быть амбициозным, и он настолько же ленив, насколько талантлив. Он набил почти весь мой торс и пополняет мое кровоточащее сердце цифрами почти ежемесячно. У самого Робина очень мало татуировок на загорелой коже, он утверждает, что не доверяет таланту другого настолько, чтобы позволить ему нанести чернила на свое тело. Однако я доверяю ему свое.

Когда я приехал, его жена Амия впустила меня в дом — потрясающая женщина, настоящая рокабилли-баба, вся в чернилах и пирсинге, все ее тело — искусство. Ее прическа в стиле ретро и макияж вызывают желание раздеть ее прямо в прихожей. Ее мать была родом из Индии, а отец, папа Каллума, имел светлую кожу, но у нее самая потрясающая кожа, которую я когда-либо видел. Я знаю, что не должен жаждать чужую жену, но Амия горяча во всех смыслах, чтобы заставить мою кровь биться в такт. Для меня есть что-то безумно сексуальное в женщинах с татуировками. Я их обожаю. Амия — сводная сестра Каллума, одна из многочисленных «бастардов» его отца, ее отправили в Африку, когда ее присутствие стало досаждать их отцу.

— Роуэн, прекрати пялиться на мою жену. Как ты, черт возьми, поживаешь? — Робин приветствует меня, похлопывая по спине за то, что я заглядываюсь на его жену. Мы обмениваемся приветствиями и поднимаемся наверх в его маленькую студию, из захламленного помещения открывается вид на океан, и я вижу несколько кораблей на горизонте. Я стягиваю с себя рубашку и сажусь на его кожаный рабочий стул.

— Сегодня три номера, Робин, и я хочу, чтобы один был красным. — Его темно-карие глаза встречаются с моими с вопросительном взглядом. Все номера одинаковые, размер тоже, шрифта и цвета, так что моя просьба привела его в замешательство. Робин до этого был гангстером, и он знает, что значат мои номера и почему я их набиваю; он прекрасно осведомлен о монстре во мне. Я знаю, что он захочет узнать, почему номер сто десять другой, но не спросит. На его теле есть чернила, отмечающие его жизни, которые он тоже забрал. Вот почему мы так хорошо ладим.

— Сто десятый должен быть красным. Он особенный. — Этого пока достаточно, чтобы удовлетворить его, и он кладет пистолет и чернила на стол рядом с нами. Боль от иглы, протыкающей мою кожу, для меня как терапия, мне это нравится. Боль от каждой линии успокаивает мой гнев. Может быть, этого будет достаточно, и мне не придется сегодня работать. Сначала он заканчивает черные цифры, затем переходит к красным чернилам.

— Ты уверен? Прежде чем я начну, мы не сможем стереть это дерьмо, понимаешь? — спрашивает он меня, прежде чем начать. Я киваю в знак подтверждения, уже не замечая боли от его иглы на моей коже. После того как мои цифры набиты, я позволяю Робину продолжить работу над бесконечной картиной, которую он нарисовал на моей спине и груди. Мне нравится, как жалящая игла прокусывает мою кожу, и я бы лежал здесь весь день, если бы у него было время.

Его игла медленно снимает ярость, накопившуюся за последние недели, и к тому времени, как он заканчивает работу, я уже почти спокоен. Он никогда не работает весь день, после обеда он занимается кайтсерфингом в заливе или выпивает.

Ровно в два часа дня я выхожу из дома своего друга, чувствуя себя почти человеком. Красный номер Эллии горит у меня на груди, а спину обжигает боль от искусства и слов Робина.

Мне нужно сделать несколько дел: достать для нее ключи от дома, машины и какое-нибудь удостоверение личности. Я отправляюсь к слесарю, чтобы вырезать ключи и купить дополнительные пульты для ворот и гаража. Пока стою и жду, я отправляю Каллуму сообщение:

Бад, пожалуйста, свяжись с своим контактом, чтобы договориться об удостоверении личности, паспорте и банковского счета для мисс Лаури Спиллейн

Я заберу завтра

Завтра? Серьезно? Это займёт неделю, Роуэн.

Завтра, Каллум, я заберу их у тебя в полдень. Он преступник, он может это сделать.

Хорошо, я сделаю все, что смогу. Из всех гребаных имен в мире она выбрала свое настоящее?

Нет, я решил. Завтра.

Далее отправляюсь в ближайший автосалон. Ей нужна машина, если я собираюсь дать ей хоть какое-то чувство свободы. Она должна снова научиться жить. Быть личностью, а не пленницей или вещью. Audi оказывается первым дилерским центром, который я вижу, так что у меня нет времени тратить время на блуждание от дилера к дилеру. Я захожу в шоу-рум и вижу прямо на полу автомобиль для нее. Она огненно-красная и дерзкая как черт. Новый спортивный RSQ5 — очень сексуальный, но определенно девчачий внедорожник. Он идеален. Это тот самый случай. Ко мне подходит слишком бойкая продавщица; в своей повседневной одежде я не похож на парня, пришедшего сюда покупать машину за миллион Рэндов, поэтому никто из больших парней не встает, чтобы помочь мне, для них я, должно быть, трачу время тупо на просмотр. Идиоты.

— Мне нужна вот эта. Ее нужно доставить в мое поместье во Франсхуке до сегодняшнего дня, и мне нужны ваши банковские реквизиты, чтобы воспользоваться вашим столом для перевода платежа прямо сейчас, спасибо.