Я никогда не хотел уезжать из Ирландии, никогда. Здесь была моя мама, но когда она умерла в прошлом году, я почувствовал, что моя последняя капля человечности умерла вместе с ней. Мик — единственное, что у меня есть, что хоть как-то похоже на семью, так что, думаю, быть ближе к нему важно. Мы немного поговорили о переезде, и я навел справки о Южной Африке, которая, как мне кажется, похожа на криминальную помойку, так что мы с Каллумом отлично впишемся. Я также изучил их статистику преступлений. Какая дичь: там за месяц больше нераскрытых убийств, чем за год здесь. Мик говорит, любому преступнику с мозгами и несколькими центами может сойти с рук все, что угодно. А мне просто нужно избежать наказания за убийство. За годы работы с Миком я охладел. Нет ничего лучше, чем наблюдать, как жизнь угасает под твоей рукой, и сердце сжимается до тех пор, пока оно не останавливается. Жизнь теряет свою ценность и становится для меня просто сделкой. Люди — это валюта, не более того. Мне двадцать шесть в этом году, и я занимаюсь этим уже девять лет. Я не собираюсь ждать две недели, я буду собран и готов вылететь завтра вечером. Нет причин ждать. До отъезда мне нужно сделать всего две вещи. Первое будет отвратительным, но не для меня, а для нее. Моя девушка Кэсси, да, девушка. Мы были возлюбленными, когда я стал убийцей. Дурачились подростками. Кэсси верит, что любит меня, и вот-вот узнает, что я бросаю ее. Хуже всего то, что после десяти лет влюбленности она узнает, что я никогда ее не любил. Я не могу любить ее, потому что ничего не чувствую, а любовь — это чувство. Знаю, что разобью ее сердце на миллион мелких осколков. Я никогда не признавался ей в любви, не произносил этих слов. Я понимал, что не люблю ее, но мое холодное сердце не означает, что я не люблю теплую постель, когда прихожу домой ночью. После того как разобью сердце Кэсси, мне нужно будет сходить на могилы родителей и попрощаться с ними, возможно, я никогда не вернусь домой. На самом деле в душе знаю, что никогда не вернусь. Я буду жить, пока не умру в Африке.

Жду, когда Кэсси вернется домой после работы, около шести. Я собрал только свою одежду и документы, необходимые для путешествия, и оставил все в нашей маленькой квартире, так как она может оставить квартиру себе, в конце концов, это был и ее дом. Кэс видит мою сумку, как только входит в дверь. Ее взгляд сразу выдает ее чувства — она раздражена и с ноткой грусти в голосе спрашивает:

— Мик снова заставляет тебя уехать из города на работу? Надолго ли в этот раз, Роуэн? — Я отворачиваюсь и смотрю в окно, не желая встречаться с ней взглядом, когда говорю ей об этом. Я не хочу говорить ей, я должен был оставить записку, но я не трус, я никогда бы так не поступил.

— Я присоединяюсь к Мику, Кэс. В Африку. На этот раз я не вернусь домой. — Кэсси молчит позади меня, но знаю, что по ее лицу текут слезы, а тихие всхлипывания выдают ее душевную боль.

— Когда я смогу приехать, Роуэн? — Я знал, что она спросит в своем маленьком мирке, думая, что я скоро женюсь на ней. Она ждала этого десять лет, с тех пор как мы были совсем детьми. Я никогда не женюсь на Кэсси или любой другой женщине. Убийцы не женятся на хороших цыпочках.

— Ты не можешь, Кэсси, это последняя наша встреча. У нас есть сегодняшний вечер, а потом я уйду. Ты должна отпустить меня, Кэсси. Ты не любишь меня, только думаешь так; никто не может любить меня по-настоящему.

Я поворачиваюсь, когда она ударяет кулаком по столу и смотрит мне в глаза, я вижу, как сердце разрывается в ее груди через эти маленькие зеленые глаза, нижняя губа дрожит от слез.

— Ты ошибаешься, Роуэн. Я люблю тебя. Хотя в глубине души я всегда знала, что ты не любишь меня в ответ. Я надеялась и молилась, что ты научишься любить меня, но ты этого не сделаешь. — Ее слова задели за живое. Она все время знала, что я никогда не любил ее, но она все равно любила меня.

— Я не могу, Кэсси, не хочу. Я не могу. Я не могу любить никого и никогда.

Она подходит ко мне, встает на носочки и целует. Я чувствую себя мудаком из-за того, что целую ее и хочу девушку прямо сейчас после того, как только что разбил ее прекрасное сердце. Когда наш поцелуй прерывается, она тихо шепчет мне в грудь:

— До свидания, Роуэн, я всегда буду любить тебя. — Чувствую, как ее слезы смачивают мою рубашку, когда она плачет в нее, прежде чем отпустить и посмотреть в мои глаза своими зелёными глазами. Я сломал ее, видно по ее глазам. Я сломал свою игрушку. Она уходит, захлопнув за собой дверь.

После ухода Кэсси я выпил бутылку виски и погрузился в реальность того, что оставил позади все, что знал. Я погружаюсь в сон почти так же быстро, как и падаю на кровать. Меня будит, кажется, слишком рано, звонок телефона и чьи-то крики в дверь. Мозговой туман рассеивается настолько, что до меня доходит — Каллум звонит и стучит в дверь. Какого хрена? Сейчас только шесть утра, он никогда не встает раньше полудня, если только он еще не ложился?

— Подожди, придурок! — кричу, нащупывая свои дурацкие ключи от дома. Когда отпираю дверь, Каллум врывается в дом и набрасывается на меня, разъяренный, он хватает меня за горло и орет как сумасшедший:

— Что ты натворил, Роуэн? — Я растерялся. Я лег в постель пьяным и совершенно один. О чем он говорит? Каллум видит мое замешательство и отпускает меня. Отличный ход, я как раз собирался ударить его. Его глаза налиты кровью и опухшие. Интересно, сколько он выпил прошлой ночью, он все еще пьян и ведет себя как сумасшедший. — Ты не знаешь? — спрашивает он, задыхаясь, и осторожно заглядывает мне в глаза, пытаясь увидеть правду.

— О чем ты, блядь, говоришь в шесть утра, Каллум, у меня была дерьмовая ночь, мне нужно выспаться.

Теперь он смотрит на меня еще более подозрительно, на его лице появляется хмурый взгляд:

— Ты действительно не знаешь, да? Ро, ты сказал Кэсси, что уходишь?

Я киваю ему.

— Она ушла и не вернулась, я попросил ее отпустить меня. Она знает, что я не люблю ее. Но все равно говорит, что любит меня. — Отсюда и мое похмелье, придурок.

— Ты гребаный идиот! Тупой гребаный идиот! Ты знал, что Кэсси беременна, Роуэн? Да? — кричит он, тыча пальцем мне в грудь. Ужас на лице, несомненно, выдает меня, когда качаю головой, не веря его словам, и бросаюсь к ключам от машины и двери: