Пока что мой несколько глупый план сработал, и дело сделано. Я заплатил за это больше, чем получил от ее мужа, но мне нужны были образованные идиоты, а не обычные преступники по найму, которых тут пруд пруди. Здесь было легко избежать наказания за убийство в буквальном смысле слова. Смерти из-за несчастного случая не расследуются. У них нет времени на все убийства и изнасилования, происходящие в этой дыре.

Я вижу ее в системе безопасности в поместье, и знаю, что она точно осознает, где находится. Она выросла здесь. Когда ее отец умер, она уехала, а я взял на себя «бизнес» и поместье, которое он завещал мне, но она никогда об этом не знала. У нее был план исчезнуть, и она следовала ему в точности. Она была хорошей девочкой. Мне нужно было перестать видеть в ней ту пятнадцатилетнюю девочку; теперь она стала взрослой женщиной. Я снова наблюдаю за ней, и мне кажется, что это правильно, даже чересчур. Но это, так или иначе, во всех отношениях неправильно.

Она не менее десяти раз пыталась открыть дверь и окна. В преддверии ее возвращения я чуток улучшил систему безопасности. Она скептически осмотрела еду на столе, но не попробовала ни кусочка. Ее отец научил ее никому и никогда не доверять. Он хорошо постарался. Она никогда не задавалась вопросом о том, что он задумал для нее, никаких «почему» или «но», просто делала это и все. Она доверяла Мику и никогда не задавала ему вопросов. Теперь она здесь, и я понятия не имел, что делать дальше. Мне нужно перевезти ее, но я не хочу. Я хочу оставить ее. У себя.

Она сидит на кровати с газетой, в которой на первой странице подробно описывается ее «несчастный случай». Я отчетливо вижу ее лицо; читает статью, пока в голове крутятся шестеренки. Улыбка растягивается на моих губах, когда я наблюдаю за тем, как до нее доходит смысл прочитанного. Она понимает, что такое «несчастный случай», и могу сказать, что девушка задается вопросом, почему до сих пор не мертва, как дверной гвоздь. Затем удивляет меня и начинает истерически смеяться над газетой. Она смеется так сильно, что я вижу эмоции в ее глазах: все ее лицо озаряется, тело сотрясается, когда она смеется от души, что слезы катятся по ее щекам. Улыбка довольно быстро исчезает с моего лица — не такой реакции я ожидал. Нисколько. Я отпиваю из своего стакана «скотч», лед уже растаял. Сам напиток разбавлен водой и, откровенно говоря, на вкус как моча, но я все равно глотаю его, наблюдая, как она смеется. Я всегда любил наблюдать за ней. Наблюдение — это единственная часть моей работы, которая мне всегда нравится. Мне нравится наблюдать и узнавать о тех, чьи жизни я собираюсь оборвать. Я не всегда наблюдаю за ними сам; я нанимаю некоторых из многочисленных преступников Южной Африки на оплачиваемую работу, которые следили бы за людьми для меня. Они также получают законную зарплату на винной ферме и просто делают все, что я попрошу. Она — настоящий глоток свежего воздуха, и я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то смеялся в этом доме. Наверное, это была она, когда была ещё маленькой девочкой.

Наблюдаю, как она откладывает газету, подходит к кровати, забирается на нее, встает и смотрит прямо в камеру. Все, что вижу, — это глаза, глаза Мика, смотрящие прямо на меня с экрана. Как будто они смотрят внутрь меня. Жду, что она сорвет камеру или разобьет ее. Но ничего такого не происходит. У нее есть самообладание, которое может соперничать с моим собственным. Мне нравится контролировать ситуацию, нравится, что ничто не может изменить или отменить убийство, что я делаю — необратимо

— Спасибо, — кричит она в камеру, улыбаясь так сильно, что это видно по ее глазам. Она слишком счастлива от того, что умерла, чтобы это было правдой. Я в замешательстве, на самом деле немного ошарашен или ошеломлен, чтобы описать свои эмоции прямо сейчас. Возникло искушение пойти туда и встряхнуть ее, чтобы проверить, реально ли это. Но тогда мне пришлось бы встретиться с ней лицом к лицу, а я еще не готов прекратить наблюдать за ней со стороны.

Я ожидал разных реакций. Страх, гнев, ярость, бегство, но ни за что на свете не ожидал смеха и благодарности. Я даже уволил свою горничную, ожидая, что она будет вести себя как сумасшедшая, кричать и сходить с ума. Теперь мне любопытно, почему она благодарна. У нее была идеальная жизнь. Муж, дом, любовь и работа, которую она явно любила. Почему же она рада быть мертвой? Знает ли, что умерла?