- Я понял ход твоих мыслей. Не скажу, что он мне нравится, но бумага всё еще у меня, а не у тебя. Здесь плохо одно – нас вместе видела куча народу, от милейшей Наташи Кудашевой – к слову, по уши в тебя влюблённой, - до зловредной опричницы Машки Лопухиной, которая безнадёжно влюблена уже в меня, но тут нет шансов. В родных краях ждёт синеокая Мария Кирилловна, по осени и свадебку сыграем. Вот провожу тебя в Сан-Себастьян – и немедленно женюсь с такого горя…

- Почему с горя-то?

- Потому что это будет несмываемое пятно на моей репутации, - вздохнул Дубровский. – Я уже понял, что обид на родителя у тебя нет ни малейших, просто потому, что ты с ним и незнаком вовсе. А вот служить царю-батюшке ты отказываешься наотрез. Как законопослушный подданный Иоанна Иоанновича, я обязан вручить тебе уведомление и предпринять любые меры, чтобы в установленный срок ты вернулся в Ромоданово. Но есть нюанс. Ты спас мне жизнь, и я, эпическая сила, теперь тебе должен. Поэтому придется помочь тебе сбежать из пределов столь не устраивающего тебя государства, пусть это и аукнется мне в дальнейшем, но честь – никому, как водится…

- Ну, допустим. Но неужели ты не видишь саму бредовость ситуации? Ладно, угораздило меня (допустим!) родиться в княжеской семье с золотой ложкой во рту. Но не нужна мне ни эта ложка, ни расписные хоромы, ни лимузин – ни-че-го. Жизнь моя едва началась, и я хочу прожить ее только так, как мне самому этого хочется. И ради этого я готов отказаться вообще от всего, полагающегося мне по рождению – забирайте, делайте с этим всем что угодно, только оставьте меня в покое! Ты не поверишь, как я радовался, когда старый князь меня выгнал. И вот – на тебе, на колу мочало, начинай с начала… - меня захлестнуло почти что отчаяние, поэтому усилием воли оборвал это пламенное словоизвержение. - Спасибо, Володя. Я принимаю твою помощь. Поехали в этот Сан-Себастьян. Кстати, почему именно туда?

- В Сан-Себастьяне – а это сервитут – самое мощное в стране отделение Орды. А из Орды выдачи нет. Они переправят тебя в Паннонию, там прежде хтонь была, а теперь дурдом какой-то, орко-эльфийская вольница. Но только вот, если Грозный обидится всерьёз, тебя ничто и нигде не спасёт.

- Пришлёт убийц-опричников? – понимающе спросил я, и был добит ответом:

- Зачем бы ему на такие глупости тратиться? Просто взорвёт твой мозг изнутри – и всё… Грозные – сильнейшие менталисты в мире. Ну, как тебе перспективка?

- Кошмар… - понимание, что царь может возникнуть в моей голове в любой нужный ему момент и, более того, мгновенно свести меня с ума или убить, настроения не улучшило. Но не сдаваться же вот так вот сразу? – Решено, я еду в Сан-Себастьян.

- Тогда так. Обсудить нюансы успеем дорогой длинною – а теперь надо накидать перечень срочных дел. Первое. Нам нужна машина. Иначе никуда не доберемся, общественный транспорт – не для нас. У тебя деньги есть?

- Тысяч двадцать.

- Весьма негусто… Но ладно, нам в один конец, авось, у Вулкана найдём что-то за эти гроши. Значит, завтра с утра едем в Калугу. Кроме того, я обещал Копейкину раскрыть убийство Нешкваркина, а концы надо искать там.

- Я и сам собирался завтра в Калугу, - вздохнул я.

- Зачем, если не секрет?

- Худеть, - и я посвятил его в свой хитрый план.

- Из всех пустоцветов, что мне доводилось встречать, ты самый безумный. Но схема, вроде, рабочая, как ты изволил выразиться. Принято. Потом нам каким-то чудом надо тебя уволить, иначе запрос на беглого сотрудника пойдет по инстанциям, а оно нам не надо.

- Так тут действительно крепостное право? – я начал звереть.

- Вовсе нет, но надо внимательно читать договоры, которые подписываешь – и, что характерно, до подписания, а не сильно после. Ладно, прочее предлагаю оставить на потом. Сейчас расходимся. Встречаемся без четверти десять на Торговой площади, будем штурмовать калужский автобус.

- Может, у меня переночуешь?

- Не стоит беспокойства, найду, где голову преклонить. Но благодарю.

Дома Нафаня меланхолично перебирал струны крохотной гитарки. Подмывало составить ему компанию, но сил не осталось, и под настоящее арагонское фламенко я отправился смотреть сны про Наташу, в черном плаще гуляющую по кладбищам. Бесконечная суббота для меня наконец закончилась.

Вопреки прогнозам Дубровского, автобус штурмовать не пришлось. Более того, он оказался полупустой, так что мы втроем – Володя, я и невидимый Нафаня на левом плече - ехали с максимальным комфортом, какой только мог предоставить скрипящий, дребезжащий, поскуливающий на поворотах ветеран междугороднего сообщения – к тому же, с неоткрывающимися окнами и сломанным кондиционером.

Но вот Калуга. Блокпост (ого!) на въезде, проверка документов. На насквозь земского меня страж Калуги посмотрел с большим скептицизмом, но Дубровский, предъявив всё тот же браслет, небрежно бросил: «Этот – со мной», и все возможные вопросы отпали. Скоро автобус въехал в первый сервитут в моей жизни.