- Ирина Сергеевна, - прокашлявшись, официальным тоном начал глава семейства. – Соблаговолите распорядиться принести сердечных капель. Максимальную дозировку.

- Максимальную? – натурально удивилась она.

- Да. Вам, уверяю, тоже понадобится.

Пожав плечами, Ирина Сергеевна взяла со столика колокольчик и позвонила. На пороге возник слуга.

- Бутылку Нахичеванского ВК, два бокала и яблоко, - приказала она.

Через пару минут, прошедших в звенящей тишине, слуга доставил требуемое, разлил коньяк по бокалам и удалился.

- Сначала смотрим, потом лечим сердечную мышцу, - предупредил муж. – Иди и смотри.

Ирина Сергеевна подошла, посмотрела на экран и, охнув, схватилась за грудь. Было с чего: жестокосердный Константин Аркадьевич растянул фото на весь экран, и изображена там была премерзостная жирная харя без малейших признаков интеллекта, к тому же, очевидно, пьяная напрочь.

Не чокаясь, Кудашевы выпили. Залпом.

- Не верю! – категорично заявила Ирина Сергеевна, цитируя знаменитого театрального режиссера Алексеева. – Она не могла.

- Но и в то, что она могла подшутить над нами столь жестоким образом, я тоже не верю, - парировал муж.

- Тогда в чем соль этой интриги?

- Пока не знаю, но постараюсь разузнать. Есть такой интересный молодой человек по фамилии Дубровский. Несмотря на юные лета, имеет прочную репутацию человека, способного решить многие вопросы. Кроме того, о русском дворянстве он знает всё или почти всё. Позвоню-ка я ему.

- А я позвоню Мише Телятевскому. Он хороший мальчик, и был на этой экскурсии.

- Давай.

Ирина Сергеевна взяла телефон, выудила из записной книжки номер, набрала.

- Ваша милость, - ответили на том конце. – Его милость Михаил Александрович не может ответить на ваш звонок по причине скверного самочувствия.

Тем временем на заднем плане раздался рёв Телятевского:

- Богдан, сука! Кому сказал, наливай! – и связь оборвалась.

В замешательстве Кудашева посмотрела на мужа. Тот тоже выглядел несколько растерянным.

- Дубровский на каких-то переговорах, - проговорил он. – Но успел сообщить, что этот Ромодановский – в высшей степени достойный молодой человек.

- А Телятевский чудовищно пьян, чего я за этим славным мальчиком уж и вовсе не упомню.

- Эрго?[1] – спросил Константин Аркадьевич, берясь за бутылку.

- Бибамус[2], - пожала плечами Ирина Сергеевна. – Но что нам делать с этим всем?

- Наблюдать за развитием событий, иного не дано, - ответил Кудашев, разливая «сердечные капли» по бокалам.

_________________________________

[1] Следовательно?.. (лат.)

[2] Выпьем (лат.)

***

В Тарусе всё маленькое, и идти от Цветаевой до Серпуховской площади – всего ничего. Но я все равно опаздывал. А дойдя до условленного трактира, стал свидетелем сценки, после которой всё вообще пошло наперекосяк.

Невзрачный пьяненький мужичок лет под сорок отчитывал мальчонку едва старше десяти, ну, может, двенадцати.

- …а, поскольку я старше тебя и вообще старший в семье, ты обязан меня слушаться. И наука твоя в том, что я пойду в трактир пиво пить, а ты будешь тут стоять и меня ждать! – развернулся и вошел в трактир, куда стремился и я. Мальчик с несчастным лицом остался близ дверей.

- Папка, зачем… - всхлипывая, еле слышно проговорил пацан. – Зачем ты так? Я же… Я же горы ради тебя сверну!

Твердь под ногами ощутимо зашаталась, с деревьев, заполошно каркая, взвилось вороньё. Толчки, тем временем, не проходили – наоборот, усиливались. Ветхая будка, в которой обычно сидел специалист по замене батареек в часах и подобному нехитрому ремонту мелкой техники, издав истошный скрип, сложилась, как карточный домик. Из окрестных зданий повалили перепуганные люди. По всей округе орали петухи, гуси, заливались испуганным лаем собаки.

Я посмотрел на мальчика – не замечая всего этого, он просто стоял и плакал, медленно погружаясь в землю. К нему подскочил отец, с ходу влепил затрещину:

- Что за слёзы на людях, не понял? Отца позорить? Убью!

- Стоять! – хлестнул явно привыкший командовать голос. – Слово и дело государево! Работает Сыскной приказ! – и из трясущегося вместе со всей площадью трактира спокойно вышел Дубровский.

Количество моих вопросов к этому человеку, как бы невзначай возникшему на пути одного скромного земского обывателя, резко возросло. Владимир погладил ребенка по голове, прошептал что-то ему на ухо, потом позвонил по телефону, и лишь после этого подошел ко мне. Землетрясение, тем временем, пошло на убыль.

- Инициация, первый порядок, - пояснил он почти шепотом, хотя вокруг такой гвалт стоял, что его все равно бы не услышали. – Эпическая сила! Натуральный геомант, возможно, очень мощный. Встречу придется отложить ненадолго, сейчас тут станет весьма людно. Ваше присутствие будет логичным, но лучше бы вам выйти после прибытия основных официальных лиц. Помните реакцию капитана Копейкина? Ручаюсь, он на пути сюда. Есть возможность переждать минут пятнадцать поблизости?