- Всенепременно, Марина Ивановна, - поклонился я. – Но нам пора. До свидания!

Строго говоря, на этом мои мучения в качестве экскурсовода закончились. Главным из этих мучений было заставить себя не пялиться на Наташу, а она, как на грех, в легком светлом платьице была чудо как хороша.

Во время наших хождений по городу девушки заметили висячий мост над оврагом, и теперь рвались туда, чтобы сфотографироваться. Фотографировал их я на свой планшет, с тем чтобы потом разослать всем фотографии, для чего взял у всех – да-да, у Наташи тоже! – сетевые адреса.

Последний кадр – групповое фото, все пятеро экскурсантов выстроились посреди моста. За их спиной – уютно-захолустная Таруса и два гуся на мосту. С моей стороны – Заовражье, там кроме гусей и хибар снимать нечего, так что ракурс верный.

- Что-то погода портится, - заметила Надя Давыдова.

- Да, и весьма стремительно, - подтвердил Дубровский. – Фёдор, эпическая сила, сворачиваемся!

Но мы не успели. Задул ураганной силы ветер, заставивший всех нас вцепиться в ржавый трос, служащий на этом мостике перилами. Я едва успел сунуть планшет в карман и застегнуть его. Нафаня крепко ухватился за мой воротник.

Из ниоткуда возникшие в только что ясном небе черные тучи сгустились прямо над нами, в них вдруг проявилось знакомое лицо – мы видели его буквально только что.

- Мерсссские воришшшшки! – прошипела Цветаевская туча. – Умрите же!

Из тучи ударила могучая молния, перерубившая мост пополам, и мы посыпались вниз. Первым – ваш покорный слуга.

Глава 9. Гнев поэтессы

Словно в дурном фильме, я висел над глубоким оврагом, ухватившись за ржавую стойку, через которую проходил трос-перила. Стойка медленно гнулась и начинала потрескивать. В правое плечо ногами упиралась Наташа, и я оставался ее единственной опорой. Глянул вниз – там, метрах в десяти под нами, располагался впечатляющий завал серых сухих деревьев с острыми на вид сучьями. Падать туда не хотелось вот совсем.

А Цветаева всё не унималась:

- Капитошшшшшка! Мой Капитошшшшка! Верните Капитошшшшку, сссукины дети!!!!

Налетел новый порыв ветра, мимо меня вниз полетел Дубровский. В последний момент я успел поймать его за руку, и теперь держался одной левой, особенно хорошо ощущая, как она болит после гитарных упражнений. Наташа завизжала, пытаясь восстановить опору. Перебирая в панике ногами, она неслабо звезданула меня по голове, чуть все вместе не улетели. Правую руку мне, похоже, вот-вот оторвёт Володя. Он, молодец такой, смог ухватиться за меня и второй рукой. Но кто бы знал, как это больно! И кто бы знал, как трудно удержаться и удержать всех…

Ветер, тем временем, развернулся и обрушился персонально на меня.

- Ой-ой-ой-ой! Спасите! – заверещал Нафаня, ставший видимым. – Хозя-а-а-ин, спаси-и-и-и…

С треском от рубашки оторвался воротник, и вместе с ним ветер унес моего несчастного домового в неведомые дали.

И почти тут же всё кончилось. Исчез ветер, исчезли тучи, и только половинка разорванного моста скрипела под весом шестерых молодых людей обоего пола. Я напрягся и постарался подтянуть Володю поближе к мосту. Но, наверное, такое бывает только в тех самых фильмах – я сделал только хуже, та стойка, за которую единственно и держался, стала сгибаться быстрее, а скрипеть и трещать при этом – отчетливее, и держаться стало еще труднее, если только такое возможно

- Володя, хватайся крепче, держу с трудом! – крикнул я.

Он ничего не ответил, но хватку усилил, молодец. Полетим вместе.

- Надя, колдуй, упадем ведь, - крикнула Наташа.

- Не могу, мне руки нужны! – огрызнулась Давыдова. – А держаться чем?

Иначе, чем бредом, не могу объяснить: по моей голове гулял страх. Оно бы, в такой ситуации, вполне объяснимо, но это был не мой страх, а чей-то чужой.

. В это время Телятевский, тоненько заверещав, тоже посыпался вниз, и единственным препятствием на его невеселом пути остался всё тот же я. Сразу стало не до чужих страхов: ещё совсем немного - и всё...

Мы висели, глаза мои давно залил багровый мрак, и оставалось только гадать, через сколько минут или секунд мы полетим прямиком на сучья.

Но какое же счастье, что Таруса – такой маленький город…

Дежурный сотрудник пожарной охраны с каланчи видел всё, и машина по тревоге выехала всего через минуту после удара молнии. Спасатели вытащили нас на берег оврага, прибывшие медики смазали ссадины и заклеили порезы, а милиционеры составили протокол.

- Так, - капитан Копейкин, которого дёрнули на столь значимое событие, как обрушение моста, по случаю субботнего вызова восторгов явно не испытывал. – Фёдор! Что-то дофига фигни вокруг тебя, не кажется? В понедельник ко мне, сказал!

Девушки привели в порядок одежду, Телятевский пребывал в прострации, Дубровский поклонился мне:

- Спасибо. Я должник.

После этого, ещё в растрёпанных чувствах, добрели до Серпуховской площади, где всё так же стоял автобус.