Испытывая некоторые угрызения совести, я повторно заполняю ту же самую информацию о моей девочке. Вот только теперь она мертва….

Николетта А. Нейт скончалась сегодня утром от дифтерии. Её тело уже передано для захоронения. Родственникам отправлено письмо о том, что ребёнок скончался от заразной болезни и будет похоронен отдельно.

Через полчаса Мэтт старательно выводил грифелем письмо для Бьянки Мортон. В письме выражались соболезнования родственникам и сообщение о смерти девочки. Мэтт подписал письмо своим именем и приложил перстень с логотипом печати больницы. Слепок печати я изготовила из воска, нанеся его на перстень покойного Вария Линца….

При других обстоятельствах я никогда не решилась бы на подобный поступок. Но сейчас, на данный момент у меня не было другого выхода. Я больше не расстанусь с Николиной.

В прошлой жизни, моя мама говорила, что те, кто ушел, кого мы безмерно любили, навсегда останутся частью нас. И самое лучшее, что мы можем - это сделать память о них счастливой и прекрасной. Чтобы воспоминания не причиняли каждый раз невыносимую боль. Чтобы мы могли сохранить их внутри себя и обращаться к ним, когда очень нуждаемся….

Я знаю, что Николина всегда будет нуждаться в матери. Я не буду стараться заменить Верону. Но я буду любить её дочь как родную. Я всегда буду любить эту девочку, и заботиться о ней. Теперь Николина моя дочь. Отныне мы навсегда вместе. Я, Агнес и Николина.... И никто не разлучит нас. Я этого не допущу. Даже если мне придётся лгать, воровать, шантажировать или даже убить кого – то.... Мои девочки будут со мной….

Глава 39.1. Сочельник….

г. Корсунь.

Внезапно резко похолодало, и наступили морозы. Студеным ветром тянуло из-под всех дверей, и стекла, расшатавшиеся в рамах, монотонно дребезжали. С деревьев облетала последняя листва, и только сосны, не потеряв своего убранства, холодными, темными громадами высились на фоне бледного неба. Изрытая колдобинами красная глина дорог обледенела, и голод простер свои крылья над Корсунью.

Обстановка в городе стала невыносимой. Закрылись последние лавки и магазины, прачечные и школы, кузни и мастерские.

Начались грабежи, нападения на купцов и бывших торговцев. Оголодавшие люди приходили в отчаяние, не имея возможности прокормить свои семьи.

В городе не хватало провизии, зерна, дров, лекарств и теплых вещей. Ударившие морозы только усугубляли ситуацию….

Госпожа Салли и доктор Гилмор запрещали мне выходить в город в одиночку. Меня сопровождал либо Мэтт с Инесс, либо сама Саломея Талбот.

Доктор Гилмор недаром настоял, чтобы все адептки выбрали себе оружие, чтобы иметь возможность постоять за себя. Я уже третий год занималась метанием кинжалов и стрельбой из лука, регулярно, два раза в неделю. К счастью мои навыки до сих пор, мне не пригодились. Но никто не знает, что произойдёт завтра....

Тем временем драконы перекрыли полностью Восточный тракт и излучину реки Араль. Со стороны горы Кеннес расположились группы войск перевёртышей. Это были кланы бурых медведей, белых волков и северных барсов, сражающихся на стороне драконов....

Все просьбы драконов выпустить мирных жителей из города, городские власти и бургомистр отвергали....

Корсунь бился в агонии, но не признавал своего поражения.... Коалиция магов отказывалась идти на переговоры с драконами Императора Владоса Справедливого.

Город оказался в кольце осады.

* * * * * * * * * * *

Накануне зимы Корун Локвуд, его ненавистная сестрица и парочка росомах исчезли из Академии. Разумеется, по ним никто не будет скучать. Но странность заключалась в том, что эти мерзкие прихвостни магов были их личными телохранителями, получая щедрую оплату. И вдруг они исчезли.... Их звериное чутьё, никогда не подводившее решило, что пора рвать когти из города? Или они получили новое поручение от своих хозяев? Тут больше вопросов, чем ответов...

В первую неделю декабря я стала замечать, что за мной постоянно следит один медведь-полукровка из числа охранников Академии.

Очевидно, это магистр Джарвис приставил ко мне соглядатая, чтобы тот следил за мной и докладывал обо всём, что происходит в моей жизни.

Однако, спустя несколько дней, я поняла, что следит за мной не только он.

Я замечала в больнице и в военном госпитале пару мужчин, неотрывно следивших за мной, переодетых в крестьянскую одежду. Однако их манеры, выправка и внешность выдавали в них военных, или стражников. А туда, как известно дохляков не берут….

Ещё одной странностью, стал для меня интерес со стороны одного из преподавателей Академии к моей скромной персоне.