Мир снова пошатнулся под моими ногами. Сознание уплывает, и я надеюсь, что проснусь в другой реальности. Но, увы, этого не происходит. Коннор Льюис успевает подхватить меня. Едва взглянув в сторону, он всё понимает. Он понимает, что я нашла того, кого искала….

Я кричу и бьюсь в истерике, а дракон лишь крепко меня обнимает….

Я не понимаю, сколько времени прошло…. Я сижу на земле возле палатки драконов, идет дождь, и уже стемнело. С трудом поднимаюсь, голова кружится, и нестерпимо болят ноги. Оглядываюсь, а затем иду искать моего спасителя. Я не могу оставить тело подруги здесь. Я должна достойно похоронить её. И я не смогу этого сделать одна. Мне нужна помощь.

Я нахожу Коннора Льюиса у самой границы пепелища, он обтесывает деревянные колья и багры. Объясняю, как могу свою проблему и прошу помочь. Дракон отвечает, что под покровом ночи оставшихся в живых людей отведут в город. Завтра утром мы должны привести помощь, опознать, кто сможет погибших, и достойно похоронить их. На вопрос как я найду тело подруги, дракон отвечает, что он воткнул багор рядом с этим страшным местом. На верхушке багра повязана синяя тесьма от его рубахи. Сегодня ночью драконы останутся здесь. Будут охранять это место от мародёров и магов. Маги постараются скрыть следы своего преступления. Поэтому отправят, как всегда заметать следы своих верных перевёртышей, рысей и росомах.

Драконы провожают нас до ворот города и исчезают в темноте.

Измученные и напуганные люди, схватив детей, растворяются на темных улицах города. Я с трудом переставляю ноги, пытаясь понять, что же вызывает такую боль? Усевшись прямо на землю, стягиваю портянки и осматриваю свои ноги. Подошвы туфель просто прогорели и прилипли к чулкам. Подол платья местами обгорел, где – то просто истлел. Стало ясно, что мои ноги обожжены, от этого и болят. С огромным трудом, после третьей попытки мне удается подняться и, передвигаясь как старуха, держась за стены домов, и заборы я двинулась вперед…. Каждый шаг давался с трудом, но я шла за помощью….

У ворот Академии я увидела доктора Гилмора и Мэтта. Очевидно, выглядела я страшнее некуда, потому как видела, насколько расширились их глаза и исказились лица. Мэтт успевает подбежать и подхватить меня на руки. Доктор Гилмор подхватывает сумку Мэтта и требует отнести меня в дом госпожи Салли.

Пожилая экономка не спит, ожидая моего возвращения. Увидев моё состояние, приходит в ужас. Доктор Гилмор отпускает Мэтта и просит его позвать его жену. Госпожа Салли помогает дойти мне до ванны. Усадив меня в медную лохань, она просто выливает на меня два котла теплой воды.

Джонна Гилмор приносит с собой ножницы и начинает аккуратно срезать с меня одежду. Её муж приносит еще два глиняных горшка с водой. Саломея Талбот причитает и задает сотни вопросов. Она пытается снять с меня туфли, я кричу от боли. Наконец – то обувь снята. Обе женщины ужасаются внешнему виду моих ног и спрашивают, не в аду ли я побывала, что ходила по горящей земле?

Я отвечаю, что они правы и начинаю хохотать. Мой смех становится громче и громче, а потом переходит в безумный вой….

Обе женщины в мокрых фартуках с ужасом смотрят на меня. Джоанна Гилмор зовет мужа. Уставший мужчина начинает понимать, что со мной произошло и не пытается меня уговаривать, как госпожа Салли. Он быстро подходит к ванне, не обращая внимания на мою наготу, и даёт мне пару увесистых пощечин. Его супруга в страхе вскрикивает, а доктор хватает ведро холодной воды и выливает его на меня. У меня перехватывает дыхание, вой переходит в всхлипывания, а истерика отступает….

Доктор Гилмор требует, чтобы Саломея Талбот принесла две чистых простыни и пару полотенец. Затем велит жене осторожно срезать с моих ног чулки. Выйдя ненадолго, он оставляет меня с женщинами. Джоанна Гилмор складывает обрывки мокрой одежды в таз и выносит его. Госпожа Салли аккуратно намыливает руки и моет меня, как маленького ребенка. Через пять минут меня вытирают, заворачивают в простыню и доктор Гилмор относит в гостиную, усаживая на софу. Он осторожно осматривает мои ноги, промывает ранки и ожоги, смазывает мазью и накладывает повязки. Госпожа Салли задает вопросы, а Джоанна Гилмор сует в руки чашку с молоком, в которую доктор Гилмор уже влил двойную порцию снотворного. Я с трудом нахожу слова, чтобы рассказать о том, что произошло сегодня. Я не могу поверить в то, что Вероны больше нет….

Темнота поглощает меня. Женщины переодевают меня в ночную сорочку, и прикрыв простыней, выходят из комнаты, погасив лампу.

О чем они говорили мне не известно. Проснувшись утром я с трудом разлепляю глаза. Всё произошедшее вчера кажется дурным страшным сном. А потом приходит осознание жуткой действительности....