Выглянув в окно, я увидела, что возле домика играют дети доктора Гилмора. Джоанна Гилмор копошилась на кухне. Увидев меня, она поспешила пройти в мою комнату и принести мне одежду. Меня усадили в кресло, и женщина начала обрабатывать мои ноги, менять повязки. После этого она принесла чулки и туфли, оставшиеся от сбежавших драконесс. Аккуратно надев чулки, Джоанна Гилмор затянула сразу по две подвязки, чтобы они не сползали. Осторожно надела на мои многострадальные ступни туфли, которые были велики мне, как минимум на два размера, и крепко-накрепко перевязала их ленточками вокруг лодыжек.

Меня одевали как маленькую Доротею. Затем жена доктора принесла гребень и принялась расчёсывать мои волосы. Я хотела подняться и подойти к зеркалу, но женщина мне не позволила. Ужасы и кошмары вчерашнего дня нахлынули вновь....

Если мне не позволяют подойти к зеркалу, значит со мной что-то не так. Очевидно, я получила более серьёзные ожоги, и милая женщина не хочет, чтобы я расстраивалась. Это такая глупость, то что я увидела вчера, не сравнится не с одним рубцом, который останется на моём лице.

Я спросила у Джоанна Гилмор всё ли так плохо, сколько ожогов на моём лице и шее? И вообще я их совершенно не чувствую. Женщина нервно сглотнула и ответила:

- Милая, твоё лицо не пострадало. На руках небольшие ожоги, но это поправимо, - быстро проговорила она, - Больше всего пострадали твои ножки. Но доктор Гилмор сказал, что заживляющая мазь мейстера Умлиса творит настоящие чудеса. Через месяц даже шрамов не останется. Тебе пока будет больно ходить, нужно принять маковую настойку.

Женщина помогла мне подняться и провела в кухню. Усадила меня за стол и принялась готовить завтрак. Взбила одно яйцо, добавила немного молока и перемешав, вылила смесь в самую маленькую сковороду. Добавила зелень и посолила. Джоанна Гилмор настояла, чтобы я съела весь омлет с зеленью. Кусок не лез в горло, а желудок протестовал. Я смогла проглотить три ложки и маленький ломтик хлеба. Джоанна Гилмор настояла, чтобы я выпила в полную чашку молока и приняла обезболивающую маковую настойку. Сама заваривала большой чайник успокоительного сбора. Возможно, все боялись, что я снова впаду в истерику.

А я боялась абсолютно других вещей... Я боялась пойти к госпоже Мортон и сказать, что мама малышки Ники больше не вернётся. Я не знаю, как буду смотреть в глаза Раймонду Нейту, когда он вернётся. Если он вообще когда-нибудь вернётся?

Как я смогу написать Агате и сообщить о смерти её дочери? Травница уже потеряла старшую дочь, и вот теперь она потеряла младшую. Было нестерпимо думать, что Верона умерла такой жуткой и страшной смертью....

Джоанна Гилмор рассказала, что сегодня на рассвете её муж и Мэтт нашли повозку и отправились на место трагедии. Они помогут разыскать и перевести тело Вероны для погребения.

Утром госпожа Салли отправилась в дом Бьянки Мортон. Она сама расскажет тётке Раймонда, о том, что случилось с Вероной. Малышка Николина пока поживет в доме госпожи Мортон. А затем Саломея Талбот отправится в Городскую управу, где зарегистрируют акт смерти Верона Нейт.

Я была очень благодарна госпоже Салли за этот поступок. У меня самой никогда бы не хватило смелости пойти в Городскую управу и сообщить о смерти самого близкого мне человека. А потом выписать документ об этом.

Нам с Джоанной Гилмор предстояло пойти к гробовщикам и купить гроб для похорон Вероны. Затем выбрать место на кладбище и заказать заупокойную мессу.

Женщина осторожно спросила, есть ли у меня средства, чтобы оплатить похороны подруги?

Я только смогла кивнуть головой. Осторожно выйдя из дома, я увидела, как играют дети доктора Гилмора. Воспоминания и невесёлые мысли накатили ледяной волной....

Дети Вероны никогда не будут играть во дворе её дома....

Как я смогу рассказать малышке Ники о смерти её матери, когда она подрастёт?

Непреодолимая сила влекла меня к теплице Вероны в глубине сада, где изо дня в день мы с подругой копались, пололи сорняки и поливали. Мне казалось, что вот сейчас я переступлю порог дома — и Верона, как всегда, будет сидеть там за секретером: она поднимет на меня серо - голубые глаза, и гусиное перо замрет в ее руке.... Шурша подолом платья, она встанет, чтобы заключить, меня в свои нежные, душистые объятия. Верона не могла умереть, сколько бы ни твердил мой измученный разум, словно попугай, долбивший одну фразу: «Она скончалась вчера, она сгорела заживо вчера, вчера, вчера…».

Я медленно бреду в свою теплицу, понимая, что уже два дня как не поливала овощи, травы, кусты. Надеваю садовые перчатки и беру в руки маленькую лопатку.

Через две минуты выкапываю свой тайник с деньгами. Отряхиваю платье, снимаю перчатки и пересчитываю содержимое кошелька. Семнадцать серебряных сольдов. До войны это была приличная сумма. Сейчас этого ничтожно мало, чтобы организовать достойные похороны….

Я выхожу из теплицы и закрываю магические замки. Джоанна Гилмор попросила Инесс присмотреть за детьми. Девушка, увидев меня, широко распахнула глаза, из чего я сделала вывод, что выгляжу хуже покойника. Да мне в принципе наплевать на это….