Через четверть часа мы стояли у высокого трёхэтажного, некогда роскошного особняка с мраморными колоннами. Возможно, раньше он и выглядел величественно и роскошно. А сейчас был пошарканным старым домом, с облезлыми окнами, осыпающиеся штукатуркой и скрипучими воротами. Сад пришёл в запустение, летняя жара погубила все цветы и растения. Было очень заметно, что у хозяйки нет денег, чтобы нанять садовника и прислугу, которая бы следила за порядком в доме.

Позвонив в дверной колокольчик, мы очень долго стояли и ждали на террасе, когда откроют дверь.

Через несколько минут двери открыла молодая и бледная женщина в черном траурном платье. Госпожа Салли представилась и попросила разрешения войти в дом. Нас пригласили пройти в малую гостиную. Оглядев потрёпанную обивку мебели, пыльный сервант с пустыми полками, на которых когда-то красовался дорогой сурдегский фарфор, я поняла, что этой женщине действительно очень нужны деньги.

Перебивая пламенную речь госпожи Салли, которая выражала соболезнования в связи с потерей мужа хозяйке дома, я кратко, немного в резкой форме изложила свою проблему.

Женщина грустно улыбнулась, и заметила, что знает меня. Она навещала тяжело раненого мужа в госпитале, и видела там меня. Большинство раненых и умирающих мужчин считали, что я очень хороший лекарь, и просто добрая девушка.

Странно, как устроена наша память. Я помню каждый рецепт препаратов, который переписывала из тетрадей Агаты и мейстера Умлиса. Но за последние четыре - пять месяцев лица полукровок, раненых и просто малознакомых людей смешались в моей голове. Возможно, это была защитная реакция организма. Моя короткая память защищала мой разум от ужасов войны.

Я добавила, что Верона, была супругой профессора Раймонда Нейта, который объявлен предателем. На что Маргарита Орвиль заявила, что она является позором рода и все близкие и дальние родственники от неё отвернулись. Всё что у неё, родовитой аристократки осталось, это разрушающийся особняк и двое малышей, и семейный склеп в придачу.

Я сказала, что могу заплатить только десять серебряных сольдов. Больше у меня просто-напросто нет.

Госпожа Салли добавила, что мы сами оплатим услуги стряпчего.

Я понимала, что эта сумма ничтожно мала в наше время. Однако надеялась, что женщина мне не откажет.

И она не отказала. Только добавила в нашу сделку один пункт. Весь следующий год я буду бесплатно лечить хозяйку дома и её детей. Маргарита Орвиль лишь добавила, что у неё нет средств, оплачивать услуги лекаря. Я согласилась, предупредив, что у меня нет дипломы и патента на работу. Однако хозяйку дома этот факт никак не смутил. Она заметила, что видела, как я работаю. Мои услуги и знания её вполне устраивают.

Через час мы сидели в пыльной конторе городского стряпчего. Молодой прыткий стряпчий быстро составил акт бессрочной аренды части семейного склепа рода Орвиль в пользование девицы Элен Стормс Нейт. Я решила оформить документы именно на это имя. Мало ли, что со мной может произойти. Так, хотя бы Раймонд Нейт сможет найти могилу своей жены.

Я передала при свидетелях деньги госпоже Маргарите Орвиль, и заплатила за услуги стряпчего, отдав последний серебряный сольд. Больше денег у меня не было. Все деньги которые мне оставил генерал Вэран Ормс потрачены.

Пару месяцев назад я размышляла о том, что использую эти монеты, чтобы переправить Верону с ребёнком в Карповку безопасным способом. И вот теперь я оплачиваю этими деньгами её похороны....

Вернувшись в Академию, госпожа Салли приступила к своим обязанностям. Мне же поручили пересмотреть все наши запасы продуктов, и определиться, что мы будем готовить на поминки.

Перешарив все полки в буфете, я поняла, что наши запасы подходят к концу. Деньги тоже закончились. Достойных поминок организовать не получится.

От бессилия я рухнула на пол и горько зарыдала. Я ревела и выла как волчица, надеясь, что вместе со слезами пройдёт моя боль. Но она не уходила....

Через какое-то время маленькая Элла застала меня в этом состоянии. Девочка позвала свою маму. Добрая жена доктора Гилмора заставила меня принять двойную дозу маковой настойки и уложила спать.

Я проспала до следующего утра, пока женщины готовили поминальные угощения. Доктор Джонас сообщил своей жене, что её родители погибли во время пожара, который произошёл на Восточном тракте в обозе с беженцами.

Элиза Джонас очень тяжело восприняла эту новость и впала в затяжную истерику.

Весь вечер и половину ночи доктор Гилмор и его коллега доктор Джонас пытались найти и опознать родителей его жены, на месте трагедии. Однако обойдя всю площадь огромного пепелища, им так и не удалось найти и опознать погибших.

Инесс перекрасила моё старое суконное серое платье в чёрный траурный цвет с помощью самодельной краски из скорлупы грецкого ореха и каштанов.