Псу Джей-Лупу нужна хорошая чистка головы. Голодные черви ползают внутри черепа, отчего разум чешется. И без того тяжело на улицах Манчестера, когда сходишь с ума от зуда. И без того тяжело, когда его Госпожа торгует копиями «Большого Печенья» и всё твердит: «Что с тобой нынче, Джей-Луп? Ты должен выглядеть милым и безропотным, а не бешеным и тупым!». Ещё хуже, что хороший Свисток не работает — все те черви до него добрались. Свисток — это умный костяной билет в межносы. Госпожа пичкает твою челюсть Свистком. И тогда ты можешь говорить с ней через межносы. Тяжело потерять эту связь, но хуже всего то, что музыка Джей-Лупа начала идти наперекосяк.

Джей-Луп — робопёс-диджей в «Воющем клубе», впаривающий свежие Догга-треки в коллективную башку разномастной стае на танцполе. В ту ночь вся стайная сеть едва не рухнула, когда Джей-Луп из-за вторжения червей пропустил бит в своём мозгу. Денежный хозяин «Воющего» орал на диджея за этот прокол.

Рысью домой, к утешению Госпожи.

— Что с тобой, любимец? — Мягкие руки Госпожи гладят его по шерсти. Джей-Лупу удаётся выдать через межнос лишь самую суть.

— У меня черви, Госпожа. — Он надеется, что эти рваные рычания складываются во что-то осмысленное.

— О, мой бедный пёсик!

Наночерви — страх каждой доброй госпожи; кудрявый захватчик, из-за которого робопёс хочет сорваться с поводка, поддаться позыву бежать в странность.

— О, мой беднейший пёсик! — Госпожа дёргает за поводок, что связывает их любовь. — Пожалуйста, не покидай меня!

Но Джей-Луп больше не понимает слов, только ласкающие руки. Возникает насущная нужда постирать мозги. Беда в том, что Джей-Луп никогда раньше не чистил голову. Сама идея страшит, потому что его верчения в «Воющем клубе» — лишь левая прибавка к деньгам. По мнению Властей, Джей-Луп — просто безработный пёс, привязанный напрямую к Базовому Костяному Пособию. Хорошо известно, что Власти делают очень дешёвую чистку головы для базовых костяников. А эта стирка подразумевает потерю твоего робомозга в волновом питомнике, пока чистильщики собирают новую версию. Стайные слухи твердят, как некоторые псы умирают в процессе, в момент потери своего пути. Страшная потеря пути для уличного закалённого робопса.

— Лупи, не будь же ты ссыкливым щенком, — рычит на него Принцесса Ликети. Она — стройная робосука из «Воющего клуба». — Мы, собачье братство, держимся вместе, ты понял?

Понял отлично, потому что связь пёс-к-псу — его единственный межнос с тех пор, как черви объявились. И два дня спустя Пёс Джей-Луп фланирует из здания Ратуши, вполне довольный на конце поводка Госпожи, со свежевыстиранным мозгом в голове. Ни червей, ни чего-либо ещё. Джей-Луп чувствует себя по-собачьи в потоке! Они вдвоём разбивают уличный лагерь, Джей-Луп принимает идеальную позу попрошайки: передние лапы грациозно скрещены, тоскливый взгляд в росистых глазах, шерсть взъерошена против манчестерского дождя. Госпожа начинает свою меланхоличную песнь:

— Пожалуйста, помогите бездомным! Купите «Большое Печенье». Всего пятьдесят четыре фунта!

И именно сейчас Джей-Луп получает зов: тоскливый голос внутри его мозга. Это не червячная хворь, не зуд; голос сильный и страстный. Постоянный голод.

Джей-Луп срывается с поводка. Вырывает поводок из пальцев Госпожи. Бежит на свободу, отчаянный крик преследует, но тщетно. Типа, уходит в странность в стиле грейхаунда!

Промокший под дождём и ведомый, направляемый незнакомым голосом, пятьдесят минут спустя Джей-Луп прибывает в Южный Фешнтаун. Голос заставляет пса поскрести когтями по входной двери большого человеческого дома. Молодая девчонка открывает дверь, бросает взгляд на Джей-Лупа и начинает вопить:

— Нудлс! Ты вернулся домой!

«Нудлс? — думает Джей-Луп. — Кто, чёрт возьми, такой Нудлс?»

— Мамочка, Нудлс вернулся к нам! — кричит девчонка вглубь дома и тащит Джей-Лупа за собой внутрь, дёргая за болтающийся поводок.

Семь недель Джей-Луп живёт жизнью собачьего принца в Фешнтауне: тёплые пледы, сочные стейки, супер-пудра от блох, его собственный платформенный ботинок, чтобы грызть. Каждый день игры с девчонкой, проглатывание множества хороших Свистко-костей, но лишь робкие вылазки в межносы. Не знает, что сказать. Каждую ночь — сон у тлеющих углей потухающего огня.

Каждую ночь — снится собачий сон.

Даёт парящему голосу Нудлса свободу выть о последних мгновениях; дрожи, переходящей в недвижность собачьего мозга внутри собачьей ванны Ратуши. Каждую ночь повторяющаяся смерть робопса-аристократа внутри него: Джей-Луп чувствует себя одержимым историей. Как Нудлс умер во время своей высококлассной чистки головы; как шёпот его собачьего разума сохранился живым внутри волн питомника. Подобно тлеющим углям, да? Как Нудлс ждал и ждал возможности, пока Джей-Луп не пришёл на свою чистку: другой чёрный робопёс! Точь-в-точь такая же модель лабрадора! Чуть более бюджетная, но выбирать было некогда. Как породистые паттерны Нудлса проскользнули сквозь волны прямиком в мозг Джей-Лупа.