Я называю рассказы такого рода «невидимой мангой». В первом черновике «Пикселя» на этом месте стоял рассказ DJNA* из антологии «Диско-печенье». С тем было две проблемы: мне он никогда особо не нравился, и к тому же меня не оставляло чувство, что слишком многие его уже видели. Поэтому, когда «Городская жизнь» (манчестерский журнал объявлений) обратился ко мне за рассказом, сочинилось вот это. Очередной рассказ, выросший из названия, и первый из рассказов о «внутренней музыке». Значительной долей своей атмосферы он обязан прочитанной мной книге Майкла Брэйсвелла «Англия принадлежит мне», где он изучает способы выражения «английскости» в поп-культуре и необычную природу «пригородного рока». В рассказе мне нравятся начало и конец. Насчёт середины, особенно сцены битвы, я не столь уверен. Хотя картинки получились неплохие. Для меня этот рассказ является идеальным примером «проблемы» с рассказами Джеффа Нуна, а именно: как их, чёрт побери, следует читать? Если подойти к чтению поверхностно, можно решить, что рассказ о музыке, о клубной культуре, жизни диджея, виртуальной реальности и прочем в том же духе. Но на самом-то деле это лишь приправа, если угодно, конфетти. Ключом станет внимательное чтение концовки, а затем мысленное возвращение к сцене, в которой рассказчик возвышается над Манчестером. Это на самом деле? Он и вправду там? Или это лишь его фантазия? Решать читателю, но я должен сказать, что в самом своём сердце это, как и многие мои работы — история любви. Она – о человеке, способном овеществлять свои мысли и фантазии. Он заставляет возлюбленную появиться изнутри себя самого. Концепция, если задуматься, неслабая. Я показал рассказ Майку Брэйсвеллу, и он сразу же уловил, в чем его соль: это, говорит, твоя версия In Every Dream Home a Heartache** Roxy Music. В точку!
* Если это вдруг не очевидно, то тут очередная нуновская штучка, комбинация диджея (DJ) и ДНК (DNA).
** Очень условно говоря — современная версия Пигмалиона, в которой Галатея не ожила.
13 – Даб*-караоке (электрический хайку ремикс): (Dub Karaoke (electric haiku remix))
Первый из ремиксов. Первый шаг на пути, который, подозреваю, окажется для меня довольно долгим и, надеюсь, увлекательным. Что тут происходит — я беру рассказ «Хомо караоке» и разделяю прямо на экране на самые существенные сцены. Их разбираю на отдельные слова и фразы, жонглирую ими, присматриваясь, не случится ли новых совпадений. Начинаю собирать заново. Фразы стали естественным образом складываться в стихи из трёх строчек, и я понял, что фактически пытаюсь писать хайку, разновидность японской поэзии. Дальше дело лишь за тем, чтобы заставить их работать вместе как страница, как текст, как отблеск нового смысла. Я прекрасно понимаю, что некоторые такого совершенно не поймут, но беспокоиться нечего. Все мы пляшем под разные барабаны. Как я только что выяснил из словаря, хайку означает «стихи для развлечения». Это в некотором смысле рифмуется со странными музыкальными рекламными объявлениями из предыдущего текста, которые были задуманы как примеры плохих переводов с японского, наподобие тех, что можно застать в инструкциях к технике. Так что всё это (совершенно случайно) обретает смысл!
* Довольно многозначный термин из современной звукозаписи и музыки, который, огрубляя, означает пересведение, перемикширование уже существующей записи.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПРИТЯЗАНИЯ ИНФЕКЦИЙ
14 – Жук-компас: (Bug Compass)
Этот рассказ, само собой, из любимых. Он много для меня значит — в эмоциональном, то есть, отношении. Во время тура в поддержку «Пикселя» я глубоко им проникся, просто читая его вслух и полностью вкладываясь в чтение. Когда я исполнял его в Манчестере, к концу в зале стояла мёртвая тишина, а у меня на лице были слёзы. Странное дело. Короче говоря, он получился, когда я писал пьесу по «Вирту» для театра «Контакт», где спектакль должен выйти где-то году в двухтысячном. В пьесе всевозможные автомобильные погони и перестрелки приходится заменять эмоциями, перенося фокус на человеческие отношения. А главные отношения в пьесе, как и в книге — между Писакой и Жуком*. То есть, что там на самом деле такое происходит между этими двумя? В этом заключается подтекст. Сам же рассказ вырос из заброшенной первой главы одного романа, той первой страницы, где описана охота на жуков. Я поменял имена на Жука и Писаку, дальше было легко. Мне нравится ритм вальса, три четверти, в первой фразе**. И та строчка ближе к концу, где о мёртвом насекомом говорится: «Жуки долго не живут, так ведь?» Прочитав её, нужно вспомнить про «Вирт».
* Переводивший «Вирт» Алекс Керви оставил эти два имени, Скриббл и Битл, без перевода. (После чего был вынужден растолковывать значение одного из них в сноске.) В рассказе, где речь в числе прочего как раз идёт о происхождении этих имён, мне показалось уместным поступить иначе.
** Увы, не сохранившийся в переводе. Там всего-то четыре стопы анапеста, но, чтобы в них заметным читателю образом попасть, всё-таки требуются короткие английские слова.
15 – Фетиш-кабинка №7: (Fetish Booth #7)
Насчёт этого рассказа я не слишком уверен. Там, по сути, нет истории, только последовательность событий и затем мрачный конец. Если бы я взялся за ремикс, то последовал бы вместе с Янусом за штору, посмотрел, что его там ждёт, и, быть может, позволил ему как-то избежать предназначенной судьбы. Каким-нибудь сверхъестественным образом. Или же нет. Кто его знает. Но мне всегда грустно убивать персонажей без явной на то необходимости. Рассказ следует читать тандемом с «Тень где-то рядом», действие обоих происходит одной и той же ночью, накануне Нового года, достигая кульминации с первым ударом часов.
16 – Сутенёр! — настольная игра: (Pimp the Boardgame)