В одном дневнике содержались подробные ингредиенты и инструкции по приготовлению эликсира, который она дала Рэнсому и приняла сама. В нем были ее заметки о том, где и как она собирала припасы. От коракина до пещерного имбиря, в нем был рецепт приготовления ее эликсира и список всех людей, которым его вводили в организм.

Другой дневник был не так упорядочен. Он был полон заметок и каракулей о том, как найти лекарство от Лиссы. Это были ее теории и тесты. Некоторые из них были обведены кружком. Другие были перечеркнуты линиями.

Я надеялась, что, если отдам эти два дневника алхимикам и целителям моего отца, они смогут воспользоваться записями Луэллы и найти лекарство. И что с помощью жрецов в святилище замка я смогу расшифровать дневник с эмблемой крыла.

Знают ли Востеры древний язык? Мне претила мысль о том, чтобы попросить брата Дайма о помощи, но, может быть, он смог бы научить меня во время нашего путешествия по Каландре.

Я отложила дневники Луэллы в сторону и открыла последний дневник, который был у меня в рюкзаке. Мой собственный дневник, заполненный набросками монстров и неполной картой Туры.

Теперь, когда у меня был браслет Рэнсома, я могла закончить карту и проложить дорогу в Аллесарию.

На протяжении многих поколений туранцы держали местоположение города в секрете. Многие подозревали, что он спрятан глубоко в горах — или вообще является мифом. Когда-то столицей был Перрис, но после того, как он был разрушен во время миграции круксов, король оставил бывший замок в руинах и перенес свою крепость в другое место. Богатство, знания и история Туры теперь находились в Аллесарии.

Я закатала рукав туники, изучая манжету под ним. Кончики моих пальцев скользнули по линиям и гравюрам, которые Рэнсом вырезал на коричневой коже, некоторые бороздки были мягкими и выцветшими, в то время как другие были свежими и яркими.

Карта. Возможно, это единственная из существующих полных карт Туры.

Карты Туры были запрещены, и, если их находили, то за них полагалась смертная казнь. Но Рэнсом все равно сделал эту манжету. Он нанес города и деревни, а также пометки о монстрах, убитых Лиссой, отслеживая распространение инфекции по своему королевству.

И он провел тонкую линию, которая отмечала путь к скрытому городу.

Путь в Аллесарию.

Столица, охраняемая клятвами на крови и магией. И все же, каким-то образом, Рэнсом обошел нюансы клятвы на крови.

Каждый король Каландры убил бы за эту манжету, включая моего отца.

Отец отправил меня в Туру не только как Спэрроу, чтобы выполнить обязательства Куэнтиса по договору, но и как своего шпиона. Он поручил мне найти дорогу в столицу Туры.

Вот только, я не была шпионом. Я с треском провалила попытку выудить информацию у туранцев. Единственная причина, по которой я знала местонахождение Аллесарии, — это Рэнсом. Он доверял мне настолько, что отдал мне этот браслет и верил, что я сохраню его значение в секрете.

Он верил, что я не предам его народ. Наш народ.

Я не знала, чего хотел мой отец в Аллесарии, но пока не узнаю его мотивов, моя карта останется незаконченной. Закрыв дневник, я убрала его в сумку. Затем я опустила рукав своей туники, прикрыв манжету.

Одно за другим я сложила остальные дневники обратно в сумку, молясь, чтобы швы сумки были достаточно прочными и выдержали до Куэнтиса.

Фэйз встал с раскладушки, где всю ночь проспал у меня в ногах, согревая их. Он спрыгнул на пол и потянулся, затем подошел и запрыгнул ко мне на колени, уткнувшись носом в руку.

— Ты такой избалованный, — прошептала я, почесывая его за ушами.

Он издал тихое «рар».

Вдоль его позвоночника образовались два новых ряда красно-оранжевых чешуек. Четыре ряда превратились в шесть. Его мех все еще был розовым, но постепенно темнел, а полосы на ребрах с каждым днем становились все более заметными.

— Что мне с тобой делать? — спросила я тихо, чтобы не разбудить Эви. — Мы не можем держать тебя вечно. Может, нам лучше оставить тебя здесь. Я не уверена, что это хорошая идея — везти тебя в Куэнтис.

Как будто он понимал, о чем я говорю, его яркие фиолетовые глаза встретились с моими, и он бросил на меня умоляющий взгляд, который так сильно напоминал взгляд Эви, что я не могла не удивиться.

— Вы что, сговорились против меня, пока я не видела?

Он замурлыкал.

— Так я и думала, — пробормотала я, еще раз почесала его и опустила на пол. Я взяла сапоги, лежавшие рядом со стопкой нашей грязной одежды, и вышла из комнаты.

Салли была на кухне и месила тесто. В комнате пахло шалфеем, дрожжами и сладким дымом.

В животе у меня заурчало.

— Доброе утро. — Она улыбнулась, ее щеки раскраснелись.

— Доброе утро. — Я подошла к столу и натянула сапоги. — Спасибо, что разрешили нам остаться.