Этот гад чешуйчатый был хуже всех потенциальных женихов вместе взятых! Двадцать шесть лет чистого, концентрированного высокомерия, обернутого в атлетическую фигуру боевого мага и увенчанного длинными черными волосами, которые он принципиально не стриг. Видимо, чтобы больше походить на легендарных героев древности. 

– Ага, на героев анекдотов.

2.1

По жуткому стечению обстоятельств он являлся лучшим другом моего брата и едва ли не любимцем отца, а значит – постоянным гостем в нашем доме. Пока я пыталась казаться окружающим нежной фиалкой, этот гад видел меня насквозь. И изводил. То лягушку в сумку подкинет, то иллюзию усов нарисует прямо перед выходом в свет…

Конечно, мы не вредили друг другу, лишь мелко пакостили. Но даже этого хватило для стойкой взаимной неприязни. К тому же у него была эта невыносимая привычка улыбаться так, будто он знает о тебе что-то неприличное.

А еще он с тринадцати лет носил серьгу в ухе. Как барышня. Или как пират. Недоделанный. В общем, полная безвкусица!

Я не особо отставала. Пока была маленькой, насылала мелкие проклятия вроде вечной икоты или свиста вместо слов. Когда подросла, осмелела до того, что на одном балу – как раз в отместку за нарисованные усы – оставила его в одних подштанниках посреди вальса.

Папа меня, конечно, по голове не погладил, но вот все дамы поблагодарили. Тайком от моих родителей. Еще бы, такой экземпляр да без одежды увидеть! Ренд даже в пятнадцать был уже очень даже ничего. Хотя я принципиально ничего привлекательного там не видела.

Именно после того скандала мама настоятельно рекомендовала мне развивать талант на бытовом факультете. Папа с неохотой, но поддержал ее. Потом Ренд поступил в академию, а после окончания улетел служить.

– Нет, это точно не Ренд, – пробормотала я, глядя на свое отражение в окне. – Папа, конечно, любит необычные эксперименты, но он не самоубийца. Сводить нас в одной спальне – это все равно что бросить спичку в пороховой погреб. От поместья останется воронка и пара оплавленных чешуек.

К тому же отец не упоминал, что мой «смертник» – дракон. Значит, Рис-Дайрен отпадает. 

Но кто тогда? 

Папа упоминал, что у моего жениха железная выдержка. Ну, у боевиков она априори должна быть железной. Без нее на этом факультете делать нечего. Правда, из боевиков – как раз из тех, в ком этой выдержки недостаточно – получаются министерские сухари, верящие, что жена – это только красивый аксессуар для дома.

Но пусть он хоть трижды боевой маг, моих боевых-бытовых сюрпризов его выдержка не выдержит. Со мной не справлялись даже профессора по боевой тактике, а этот бедолага и подавно не справится.

– «Раззадорила» я его… Ишь, укротитель нашелся! – я снова принялась вышагивать по комнате. – Да я его в первый же вечер превращу в лысую морскую свинку! Пусть сидит в клетке и жует морковку, раз так тянет к семейному уюту.

– Свинка – это слишком гуманно. Я бы советовала в скунса, – раздался тихий голос от двери.

Я обернулась. В комнату, осторожно притворив за собой дверь, проскользнула сестра.

2.2

– Айла! – я на секунду выглянула в коридор, проверила, не наблюдает ли за моей дверью подосланный маменькой или отцом дворецкий, закрыла дверь и посмотрела в глаза младшенькой. – Ты слышала мой разговор с отцом?

Вопрос был риторический. Конечно, она слышала. Мы с Айлой всегда прятались в потайном коридоре за гобеленом нашего славного предка и подслушивали. Важные разговоры, семейные разборки, дела государственной важности… Защиту папенька, конечно же, ставил, но на гобелен она не распространялась.

Я надеялась, что и сейчас Айла не подвела и слышала чуть больше, чем папа выдал мне.

– Слышала, – не стала отпираться она.

– И? До моего прихода или после было сказано имя моего… смертника? Отец наверняка обсуждал мое замужество с мамой.

– Обсуждал, – кивнула она. – Но имя не было сказано ни разу. Отец вообще сразу после вашего с ним разговора ушел.

– Неужели родители ни разу не проговорились? – не поверила я этому.

Сестренка грустно покачала головой, присаживаясь на край моей постели. С истинным наслаждением она стянула с волос ненавистную розовую ленту. В свои семнадцать Айла виртуозно играла роль кроткой куколки, но сейчас её глаза горели тем же бунтарским огнем, что и мои.

– Нет, Иви, ни разу. Наверняка папа знает о нашем с тобой тайном месте, поэтому в доме молчит. Знает, что я тут же тебе всё выдам. А из мамы вообще слова не вытянешь, ты же знаешь. Она теперь только и делает, что обсуждает кружева для твоего платья и свадебное меню. 

Я удивленно округлила глаза:

– Уже? Они что, уже давно это задумали?

– Не знаю, Иви, я же только сегодня приехала.

Айла еще не поступила в академию, но оканчивала Школу будущих леди, которую обязана была пройти каждая девушка из высшего общества. Мы там высиживали целую неделю, добиравшись до дома только к выходным.

– Что будешь делать? – спросила Айла. – Неужели правда пойдешь к алтарю с неизвестным?