Так что я отвернулась от кошмара моей жизни и снова окинула взглядом компанию «смелых и прекрасных». С приставкой «не».

Так, думай, Ивилин, думай. Кто это может быть? 

Точно не Тальберт. Раз он так легко и просто слил информацию, значит, сам не является «счастливым» обладателем моей руки. Да и мелковат он для укротителя, не справится. И не Рендел – отец скорее выдаст меня за орка, чем за этого чешуйчатого гада. Мы же разнесем дом в первую брачную ночь!

Хотя... глядя на его чересчур довольную физиономию, я засомневалась. А вдруг папа решил сыграть по-крупному?

Пауза затягивалась. На смену шоку пришло кристально чистое желание убивать. Но насылать боевые проклятия прямо здесь, в ресторане... Матушка меня живьем закопает под тем самым кошмарным свадебным тортом. Нет, мстить нужно тоньше. Изящнее. Так как умеют только лучшие проклятийники. 

– Значит, по-хорошему вы не хотите? – вкрадчиво переспросила я. – Вы хорошо подумали?

– Вы, леди Ивилин, должны не пытаться вычислить будущего супруга, а сидеть дома и готовиться к свадьбе, – высокомерно проговорил «шкаф». – От брака вы все равно не уйдете, а репутацию себе уже портите. Вашему мужу это не понравится.

– Мужу, значит, не понравится, – усмехнулась я недобро. – Какая жалость. Тем хуже для него.

Что ж, господа хорошие, вы сами выбрали этот путь. Я встала и повернулась к Ренделу. 

– Ну что, Рис-Дайрен, ты так красиво рассуждал о том, кто мне нужен. А хватит ли у тебя смелости признать, что ты тот самый самоубийца, который решил надеть на меня кольцо и кандалы? Или ты просто трусливо прикрываешься клятвой о неразглашении?

Рендел даже не вздрогнул, медленно поднял бокал и чуть улыбнулся, а в его глазах появился такой интерес, что у меня на секунду перехватило дыхание. 

– Если бы это был я, фиалка, ты бы узнала об этом первой. И не здесь, а в моей спальне, – он говорил тихо, но я услышала каждое слово. – И поверь, в тот момент в твоей прекрасной головке не было бы никаких посторонних мыслей.

– Не дождешься, – отрезала я и посмотрела на остальных. – Стерн, может, это вы решили перевоспитать «капризную девчонку»? Или ты, Альвар, хочешь проверить, кто сильнее – ты или мои проклятия?

«Шкаф» лишь сильнее сжал челюсти, а Альвар загадочно улыбнулся, сверкнув вертикальным зрачком. Но никто не проронил ни слова.

– Иви, прекрати уже, – вмешался Джар. – Ты ведешь себя не как приличная девушка, а как...

– Как боевой маг, которого пытаются выдать замуж против воли! – перебила я, едва сохраняя спокойствие. – Что ты ожидал от меня? Смирения? Что я покорно соглашусь на эту свадьбу и пойду к алтарю, как агнец на закланье?

На это Джар ничего не ответил, отвернулся только. Нечего сказать? Конечно, знает же, что я права!

Настроение было паршивым, но я заставила себя улыбнуться своей самой ласковой улыбкой. Офицеры переглянулись. В их глазах читалось снисхождение – мол, ну что она нам сделает?

– Ну что ж, раз вы не хотите по-хорошему, я тоже буду действовать по-плохому. Только потом не жалуйтесь, – я сделала вид, что просто поправляю невидимую складку на скатерти, а сама едва заметно коснулась края стола.

Магия – легкая, едва ощутимая, как щекотка – сорвалась с ладоней. Это не было боевое заклинание, нет. Простая бытовая магия, которую я все-таки вызубрила в Институте благородных магесс. Но когда за дело берется проклятийница, даже простецкое заклинание для чистки одежды может стать катастрофой.

– Надеюсь, ваш ужин будет таким же содержательным, как и ваше молчание, – пропела я самым нежным голосом. – Приятного аппетита.

6.4

Джарет, видя, что я на грани, тихо, но совсем некультурно выругался. Бросил салфетку на стол и вскочил.

– Провожу сестру, пока здание еще стоит, – бросил он друзьям, одарив Тальберта взглядом, обещающим долгую и мучительную… беседу. На полигоне. И, по всей видимости, не он один, если судить по замогильному молчанию и убийственным взглядом почти всех оставшихся за столом.

Джар крепко взял меня под локоть и потащил к выходу. Видимо, очень дорожил друзьями.

– Иви, дыши глубже, – хмуро шептал он, уводя от подальше от греха и столика с потенциальными смертниками. – Только не сорвись. Если ты разнесешь ресторан, отец замурует нас в подвале до самой старости. Твоей!

– С рестораном ничего не сделается, – отозвалась я мрачно. – Главное, я практически знаю, кто мой недорогой жених. До свадьбы он не доживет, я тебе обещаю. И вещей теперь мне их не нужно – я их сейчас так «отмечу», что они до конца недели носа не кажут дальше казарм.

– Даже не думай лишать их одежды! – взмолился брат. – И на диарею не проклинай! Мы же в высшем свете, подумай о репутации!

Признаюсь, первым порывом было именно проклясть на диарею. Всех. Но это было бы слишком банально и некрасиво, так что я придумала нечто иное. Для первого раза. Хотя руки чесались сделать жизнь моего жениха невыносимой.