И отдельно хочу поблагодарить за награды моих вдохновителей под никами Елена Шамшурова, Вика, Madina Bostanova и INN! Не передать, как мне это важно🥰🥰

Пока писала, думала о детстве... Период, когда закрываешь глаза и думаешь, что раз сам ничего не видишь, значит и тебя не видно, у меня прошёл очень быстро))

А вот ощущение пустого дома, если мама спит, стойко держалось и долго меня не отпускало. В моём детстком сознании спящий человек как бы исчезал из этой реальности и было одно и то же, нет его в доме или он просто спит.

А одна дома оставаться я очень не любила, поэтому постоянно пыталась разбудить свою бедную мать, задремавшую днём😅 

А у вас в детстве были какие-нибудь интересные особенности восприятия, страхи, вера во что-то необычное и т.п.?)

Глава 11.2

Противиться я не стала, но лишь внешне. 

Врать не умела никогда, а потому просто ничего не говорила: ни согласия, ни слова против его предложения. Просто села в машину и тихо попросила вначале отвезти меня домой, чтобы я могла собрать вещи и переговорить с Алиной.

Ничего не заподозрив, Виктор, видимо, не желая меня пугать и создавать шум со скандалами, согласился. 

От волнения я почти не запомнила путь к дому моего отца. За окном шумный город смазывался в одно сплошное серое пятно. И пятно это гудело, мелькало перед глазами, высасывало душу… 

Каждая высотка представлялась мне гудящим пчелиным ульем с окнами-ячейками. Машины заставляли внутренне сжиматься от рёва мотора и скрипа тормозов, от гудков, каждый из которых был для меня, словно удар плети по оголённым нервам. 

А затем открывшаяся дверь, пощёчина воздухом с запахом бензина и сырости. Звук шагов по ступеням и привычный пересчёт их про себя, пока пальцы не обжёг холод ключей, и я не отомкнула замок. 

На самом деле я всегда чувствовала, будто чуть больше остальных. То, что обычный человек мог не замечать, не считывать из окружающего пространства, мой мозг видел, подсчитывал, опознавал и тратил на это уйму сил. Из-за чего и хотелось замереть, укачать саму себя, зажмуриться, замолчать. Слишком много было всего. И всё слишком громкое, яркое, ощутимое.

Воздух в квартире – сухой. 

Запах духов Алины – раздражающий.

Пыль на полках – моя оплошность и мне за неё выскажут.

В углу случайно упавший ремешок – визуальный шум, нечто неправильное, но поднять, почему-то, никак не могла себя заставить. 

Фоном включённый телевизор – постоянное ощущение чьего-то присутствия и причина настороженности, ведь чудится, что это ко мне обращаются или меня зовут, а не звучат голоса героев фильма и реклам. 

Перечислять можно долго, ужасающе долго.

Я пробежала мимо выглянувшей в коридор Алины и заперлась у себя.

– Всё хорошо? – постучала она в дверь.

Да.

Нет…

Не знаю.

Мне хотелось спросить, не зашёл ли Виктор вслед за мной, но я лишь забралась к себе на кровать, прямо в верхней одежде и замерла, буравя взглядом дверь.

Вечером в неё постучали уже не так вежливо, как недавно Алина.

Отец был в бешенстве. 

Говорил что-то про моё безрассудство, про вечную жизнь в интернате для особенных людей и то, что я его этим разорю. О том, что Виктор грозится проблемами на его работе и прочее, прочее, в чём я не права и как усложнила всем жизнь.

Я почти не выходила до самого моего дня рождения. 

Хотела, как однажды в детстве, зажечь свечу и загадать желание… Поэтому в праздник решила выпустить себя из добровольного заточения.

Отец встретил меня на кухне удивительно спокойно, даже вскользь извинился за вспыльчивость и грубость. Отрезал мне кусок торта с воткнутой в него свечой, как я и хотела. И подал мне в руки, пока я стояла в полосатой светлой пижаме, нервно теребя распущенные волосы. 

Не к добру. 

Его спокойствие и дружелюбие не сулило ничего хорошего, я сразу поняла, пусть и не всегда умела считывать настроение и характеры людей.

От того, скомкано поблагодарив, опустив голову, разглядывая свои серые носочки очень-очень внимательно, на пробу сделала шажок назад. А когда поняла, что ничего из этого дурного не следует, отошла ещё чуть дальше, развернулась и убежала к себе. 

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней ухом и прислушалась. 

Кто-то был в доме помимо отца и Алины. 

– Уверен, что не будет проблем?

Я узнала голос Виктора, и сердце моё ушло в пятки.

– Она сама звонить никуда не будет, о помощи просить кого-то чужого тоже не станет, – задумчиво протянул мой отец. – Да и кто ей поверит в случае чего? 

– Так и я ведь не монстр какой, – усмехнулся Виктор, – пугать её не хочу. Просто пусть попробует пожить со мной, посмотрит, какого это. Может, обвыкнется, понравится ей, да и не захочет уходить? Я ждать больше не собираюсь, уж сколько лет по девке твоей сохну, аж самому смешно… И противно, если честно. 

Я отступила от двери, дрожащими пальцами чиркнула спичкой и зажгла свечу.

Темноту в моей спальне тут же разогнала золотистая дымка пляшущего огонька.