Я проговорила про себя очень сосредоточенно: «Хочу снова почувствовать себя дома и в безопасности» – и коротко задула свечу. 

Как раз в тот момент, когда ко мне постучали.

– Варь, открой, хочу подарок тебе вручить, дочка.

А ведь в случае чего я действительно не смогу поднять шум. Быть может кто-то с моим диагнозом наоборот становится громким, а я от стресса всегда будто теряю голос… 

Попятившись, ничего ему не отвечая, я вдруг юркнула под кровать и, собирая пыль, шурша случайно упавшими на пол фантиками, отползла ближе к стене.

И не нашла эту самую стену… 

Поэтому поползла дальше, всё сильнее отдаляясь от просвета между краем кровати и полом, пока и вовсе не перестала его видеть. 

Пока не выкатилась прямо в снег из-под развесистых еловых ветвей. 

В стороне виднелась маленькая хижина. В окошке её мерцало угасающее пламя в стеклянном сосуде, которое окончательно погасло в тот момент, как я оказалась на пороге.

И я зажгла новый огонёк. 

И вспыхнул он, когда по тёмно-синему бархатному небу начали звенеть хрустальные, крупные звёзды и снег, кружащий в воздухе, казался их колкой, искрящейся пылью…

*** 

– Если бы пришла весна, Варя, – наконец ответил мой раненый гость, – я бы позвал тебя с собой. Думаю, битвы бы завершились легко, приди весна и успокой наступлением своим сердца людей. А в шум и неразбериху тебя брать, зачем? 

Я не совсем поняла и уточнила:

– Значит, выбирать мне?

– Конечно, – удивился Рагнар.

– Хорошо… А почему бы тебе не дождаться весны здесь? 

Отчего-то этот вопрос его рассмешил. Взгляд Рагнара потеплел и сделался снисходительным, но ответил он мне серьёзно:

– Это представляется удобным и безопасным для меня и Рина. Но я в ответе за людей, которые служат мне и доверяют. 

Я коротко кивнула, соглашаясь. И поднялась, чтобы помочь ему выбраться во двор. 

– Я только посмотрю твоё крыло, – пообещала, будто заверяя, что новой боли сейчас не последует. – Перед многими операциями вначале приходится чуточку собраться с силами. Не всегда спешка хороша. Возможно, это и твой случай. А ты, – когда мы уже подошли к выходу, обратилась я к малышу, что пригрелся на лавке у печи, – смирно сиди! За нами не выходи. Холодно. 

И со спокойной душой вывела опирающегося на моё плечо мужчину в зимнюю белизну, ещё не зная, что когда соберусь возвращаться, меня будет ожидать нечто неожиданное…

__________

Примечание: из-за проблем со здоровьем живу я только на выручку с писательства) Оттого вдвойне благодарна за награды к главам, ведь это для меня не только моральная поддержка, зоя шуточкина(приставнева), спасибо вам большое за подарок к главе! Приятно очень🧡🧡🧡

Глава 12.1

Неподалёку от хижины стоял тяжёлый, массивный пень, явно притащенный сюда кем-то очень давно и оставленный уже навечно в качестве стола или чего-то подобного. Потому что, думаю, даже дракон легко не сдвинул бы его с места. Поросший мхом, обнятый со всех сторон жёсткими травами, что почти все высохли и вымерзли под покровом снега, он намертво врос в землю. 

Почему-то, какими бы ни были снегопады, а вокруг этого пня лишь немного укрывалась белым земля. 

Теперь думаю, не обрядовое ли это место, устроенное прежней хозяйкой леса? 

Там я и усадила Рагнара.

Хижину от глаз наших скрывала густая сеть кустарников, лес обрамлял эту часть «дворика» полукольцом и с ветвей то и дело с шуршанием и глухим стуком скрывались снежные тяжёлые шапки. 

Я подумала набросить Рагнару на плечи плед, что прихватила с собой из дома. Хоть и тонкий он, а тёплый-тёплый. И грел плед этот, казалось, ещё и саму душу своей мягкостью и расцветкой: рыжие шоколадные клеточки с бахромой по краям. Шерстяной, а ни одна ворсинка не уколет кожу! Вязанный, а плотно так, мелко, будто ткань из прежнего моего мира. И собран из лоскутков разных размеров. 

Никогда таких прежде не видела, а как взяла в руки – влюбилась в эту вещь.

Но Рагнар качнул головой, давая понять, что это лишнее и тихо попросил отступить.

Я послушалась, сама укутываясь в плед, будто неосознанно пытаясь спрятаться в нём, как в коконе. 

И тогда дракон, выпустив давно сдерживаемый стон с бледных, потрескавшихся от жара губ, расправил за спиной крылья, заставив лопнуть и рассыпаться несколько бинтов. 

Ахнув, я закрыла ладонями лицо и замерла, решившись лишь взглянуть сквозь пальцы на орошённый бардовыми каплями снег и белый воздух от поднятого ввысь этого самого снега. И как раненый гость мой облокотился на собственные колени, тяжело дыша, пытаясь заставить огромное, в размахе метра три, если не больше крыло принять более удобное положение. 

Второе, без труда сложенное за плечом, интереса не вызывало. Чёрное и гладкое, будто из переливающегося тёмного жемчуга, увенчанное острым шипом, оно было целым и жарким.