В коротком путешествии к Башне невесты меня сопровождали горничные и Фрейз с Оттави, а еще весь путь с неба приглядывали драконы. Из закрытой кареты их было не видно, но по изумрудным холмам скользили вытянутые крылатые тени. Охраняли меня как сокровище, хотя вряд ли кому-то на острове могло прийти в голову своровать невесту будущего кейрима.

Башню я увидела с высоты скалистого обрыва, по кромке которого лентой тянулась накатанная дорога. Увенчанное короной зубцов каменное сооружение стояло на островке в центре озера, окруженного пологими горными склонами. Вода, как зеркало, отражавшее небо, казалась безмятежной и бирюзовой. И пусть по изрезанному берегу рассыпалась деревенька, но от башни как будто веяло хрупким, щемящим одиночеством. Похоже, сюда нечасто привозили невест.

Через некоторое время дорога обогнула поросший колючими кустарниками и елями холм и начала спускаться. Мы въехали в поселок с одноэтажными домиками и крышами, покрытыми зеленым дерном. У причала моего приезда ожидали, похоже, все местные жители.

Накануне устроительница свадебного торжества предупредила, что местные наверняка захотят принести дары. По этому случаю мне вручили кожаный кошель с золотыми монетами — одаривать в ответ, чтобы никто не ушел обиженным. Я быстренько три раза пробубнила фразу про ветер и крылья, готовая со всей ответственностью подойти к миссии и не посрамить фамилию будущего владыки Фьорета.

Оттави распахнул дверцу и протянул большую мозолистую ладонь, чтобы помочь выбраться. Стоило спуститься с последней ступеньки, как толпа в единодушном порыве согнулась в поклоне.

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья! — без запинки выпалила я на эсхире и добавила: — Здравствуйте. Спасибо.

Последнее, правда, вырвалось случайно, исключительно от волнения. Впервые в жизни мне кланялся целый поселок.

Народ выпрямился. Вперед выступил седовласый дракон. Глаза у него были с вертикальными зрачками, почти выцветшие, отчего взгляд казался пронзительным и неуютным. Над правом виске и под левым глазом темнели неровные кляксы чешуек, выдавшие почтительный возраст.

— Добро пожаловать, кайрими дракона Йорна, — произнес он неожиданно басовитым голосом. Из толпы вышла высокая девица с караваем на вышитом полотенчике, увенчанного крошечной плошкой с мелкой солью.

— Еда, — едва слышно пробормотал Фрейз, стоящий от меня по правую руку.

Под внимательными взглядами местных я кое-как отодрала кусочек хлеба, окунула в солонку и сунула в рот. Между тем старости передали ларчик с поднятой крышкой. Дракон что-то принялся говорить, а потом вручил этот самый дар, оказавшийся довольно увесистым.

— Ветра в крылья… Господи боже! — вырвалось у меня на родном языке.

Внутри прятались две деревянные фигурки. Женщина с большим животом, явно намекающим, что статуэтка находилась в интереснейшем положении будущей матери. Не знаю, можно ли это назвать везением, ведь крупную голову увенчивали два ветвистых рога.

Рядом на спине возлежал обнаженный приземистый мужичок в полной готовности к победам. В смысле, его мужское достоинство — именно достоинство, а не разочарование, — пальцем нахально указывало прямо мне в лицо. В самый кончик было вдето колечко с маленьким синим камушком, весело трепетавшим от любого движения.

Внезапно крышка сама собой захлопнулась. Вздрогнув, я словно вышла из транса и широко улыбнулась старосте:

— Очень… красиво.

Какие интересные подарки вручают невестам на острове Фьорет!

— Благослови, кайрими, — прогудел староста и кивнул девице с караваем, чтобы она ко мне приблизилась. У той немедленно забрали подношения, Оттави освободил меня от ларца, и я быстренько вручила девушке монетку.

— Благословляю, — произнесла на эсхире.

— Разреши, кайрими? — спросила она и подержалась за мое плечо.

Внезапно на ритуал выстроилась очередь из молодых девиц. Монетки их мало интересовались, зато потрогать меня они не забывали.

— Что это? — тихонечко обратилась я к Оттави, когда в рядах благословляемых вдруг случилась заминка.

— Хотят выйти замуж за кейрима.

— За моего?

— Твой занят, — флегматично отозвался страж.

3-5

Между тем, пока искали не благословленных девиц, ко мне из толпы выбралась старушка с платочком на голове, подвязанным под острым подбородком. Она опиралась на клюку, шагала бодро и смотрела пристально. На секунду я напряглась, внезапно припомнив все старые сказки, где в конце действа обязательно появлялась местная юродивая и предрекала что-нибудь недоброе. А предсказание непременно сбывалось!

Она встала прямо передо мной и указала клюкой.

— Кайрими.

— Я!

Старушка ласково улыбнулась и принялась говорить. Беспрестанно кивая в каждой паузе, я покосилась сначала на Оттави, потом на Фрейза. Приятели-охранники никак не хотели мне подсказать дружеским подмигиванием не проклинают ли меня на долгую и несчастную семейную жизнь.

— Благослови, кайрими, — наконец договорила «прорицательница» и ласково погладила меня по плечу…

— Бабулечка, и ты туда же, — пробормотала я на валлейском и доброжелательно кивнула: — Благословляю.