Наконец крышка поддалась. Внутри лежали свадебные одежды, сложенные с превеликой аккуратностью. Сбоку стояли мужские ботинки из тонкой кожи. Я схватила штаны и, не поворачиваясь, протянула за спину:

— Приступай!

— Слушаюсь, — с иронией отозвался он совсем рядом и забрал вещь.

Пока он там прикрывал то, что стоило прикрыть в первую очередь, чтобы не вводить меня в состоянии обморочной козы, я вытащила рубашку и почувствовала, как пальцы окутало магией, но не сумела опознать вплетенное в вышивку заклятье.

— И это тоже твое! — пытаясь найти, где верх у рубахи, а где низ, пробормотала я и протянула, как получилось: комом. — Или тебе нужно пуговицы застегнуть?

— Да я неплохо справляюсь, — хмыкнул он. — Уже можно.

— Идти? Ты же не обулся.

— Повернуться.

С ботинками в руках я аккуратно развернулась. Киан стоял на расстоянии вытянутой руки, в ответ смотрел с откровенной иронией. В волосах у него появились тонкие пряди всего на пару тонов темнее.

С обувью, поясом и алым кафтаном он справился сам, но на мужской серьге, лежащей в шкатулке, отличное самостоятельное одевание пошло не по плану.

— Поможешь? — спросил Киан, с любопытством наблюдая за моей реакцией.

— Если ты настаиваешь, — пробормотала я, забирая украшение.

Честно говоря, только сейчас заметила, что одно ухо у него было проколото. Я подошла поближе и потянулась, чтобы вдеть серьгу. От дракона пахло ветром и горьковатым ветивером. Дурацкая сережка скользила в пальцах.

— Ну все, вдеваю!

Защелка застегнулась, я отстранилась и посмотрела на золотую висюльку. Она превращала Киана в красивого варвара и удивительным образом шла.

3-10

— Нас ждут. — Он протянул мне руку. — Не беспокойся, Анна, никто не посмеет высказать тебе неуважение.

— Что-то я правда начинаю беспокоиться, — пробормотала я, хотя еще полминуты назад ни о чем таком не думала, и позволила увлечь себя к узкому проходу на каменную лестницу.

Под беспрерывное пение, разносящееся в тишине храмовой башни, как в глубоком гулком колодце, мы начали спускаться. Гладкие каменные стены, сжимающие высокие ступени, были изрезаны надписями на неизвестном мне древнем языке. В тех местах, куда попадали проникающие сквозь окна-бойницы косые лучи, литеры светились.

Лестница сделала очередной крутой поворот, и протяжное женское пение разбавилось гулом разговоров. Мы встали под резной аркой, открывающей заполненный гостями ритуальный зал. Пение оборвалось, и наступила тишина. К нам обратились взгляды всех, кому повезло присутствовать в башне, и я невольно расправила плечи.

Устроительница сказала, что на свадьбу пригласили только особенных гостей, никакой многолюдности. Видимо, у нас было разное представление о скромных венчаниях. Приглашенные едва поместились в тесное пространство зала. Воздух, насыщенный запахами курений, буквально дышал любопытством. Похоже, ни для кого не являлось секретом, что в выборе невесты Киану Йорну, будущему владыке острова Фьорет, подсобили предки.

Храмовник, высокий старик в белых одеждах, с тонкими косицами в косматой шевелюре, произнес длинную приветственную фразу. Не размыкая рук, мы с Кианом прошли к ритуальной чаше, стоящей на высокой подставке. Во время ритуала молодым с помощью ритуального масла наносили брачные метки. Устроительница утверждала, что знаки проявлялись после того, как новобрачные становились супругами в самом сакраментальном смысле. А мы своими уже обзавелись. Заранее В общем, свадьба шла не по канону.

— Я беру тебя в жены, Анна, наследница человека, спасшего жизнь владыке Фьорета, — произнес Киан на эсхире. — Ты согласна?

Эту фразу я специально вызубрила накануне перед отъездом в Башню невесты, чтобы во время свадьбы нигде не ошибиться.

— Да, — уронила в тишине.

Он поднял мне рукав платья, невольно продемонстрировав всем похожие на татуировку письмена, и по залу разбежались заинтересованные шепотки. Опустив пальцы в маслянистую жидкость на дне ритуальной чаши, Киан начертил линию на моей руке, от локтя до запястья. В свою очередь я задала сакраментальный вопрос, станет ли он моим мужем, и нарисовала полосу у него на крепком предплечье.

— Да благословят предки ваш союз и подарят крепкое потомство, — проговорил храмовник, закончив обряд.

Мы с Кианом встретились глазами. Сердце отчего-то споткнулось. По валлейским традициям венчание заканчивалось первым супружеским поцелуем, и я замерла, ожидая, как поступит мой новоявленный муж.

Он протянул руку… и неожиданно пальцем мягко провел мне от переносицы до кончика носа. Пересек губы, запнувшись на них, и опустился ниже, по шее до яремной ямки. Наверняка он смог почувствовать, как от этого варварского, но глубоко интимного прикосновения, у меня зачастил пульс.

— Самое время, госпожа Йорн, — произнес он тихо на валлейском.

— Что?

— Начать дышать.