Тяжелые колеса поезда мерно отстукивают такт, вагон качается, пока я иду по узкому коридору вслед за парнишкой. 

И удивляюсь, до чего обстановка похожа на привычные мне поезда. 

Мы проходим два шумных плацкарта, нужным оказывается первый же купейный. 

Проводник останавливается, с усилием сдвигает дверь в сторону. 

В нос тут же ударяет запах свежей выпечки. Вспоминаю, что ела уже давно. Наверное, еще на Земле в своей квартире. 

Голод, на который я в суете не обращала внимание, становится слишком реальным и ощутимым. Желудок громко урчит. Выходит потустороннее утробное рычание. Впечатление, что оно звучит на весь вагон. 

Проводник икает еще раз. 

- Располагайтесь, - быстро произносит он и тут же ретируется. 

Делаю шаг внутрь. В купе оказывается полненькая девушка. Она сидит у окошка и с очень грустным видом жует пирожок. 

Купе очень скромное, здесь нет ни зеркал, ни даже занавесок. Присаживаюсь напротив попутчицы. Сиденье жесткое. Оно обтянуто выцветшей серой рогожкой. На полу нет никакого коврика. 

А еще нет ни постельного белья, ни подушек. Но может, выдадут потом?

- Привет, - говорю девушке. 

На ней скромное черное платье из шерсти. Оно украшено синими манжетами и таким же воротничком. Лицо у нее круглое, с мягкими чертами. И выражает искреннюю печаль. 

Она окидывает взглядом мой нищенский наряд и потертый саквояж. 

А затем лезет в свою корзину, из которой одуряюще вкусно пахнет, и достает оттуда еще пирожок. Большой и румяный. 

- Держи, - протягивает его мне. 

Первый по-настоящему добрый человек, который мне встретился в этом мире. Опешив, принимаю угощение. 

- Спасибо большое, - говорю. 

И не в силах сдержаться, жадно вгрызаюсь. 

Девушка смотрит на меня и снова открывает корзинку. 

- У меня есть куриные ножки, - предлагает она. - Будешь? Не стесняйся, я же вижу, что ты голодная, - участливо добавляет. - Мне столько всего наложили, что до академии точно не съем. А ты не ела несколько дней. 

Она не спрашивает, а утверждает. 

- Как ты это поняла? - от удивления у меня чуть не выпадает кусок изо рта. 

Потому что по ощущениям так и есть. Не удивлюсь, если мачеха и вправду морила Кэти голодом. 

Видимо, это магия позволяла мне двигаться на каких-то других энергетических ресурсах и не заострять внимание на том, что надо бы и поесть. 

- Я целитель, - вздыхает девушка. - Мой уровень дара даже на расстоянии позволяет увидеть, если с человеком что-то не то. 

- А почему ты такая печальная? И в черном? У тебя ничего не случилось? - спрашиваю и тут же осекаюсь. 

Потому что мой вопрос звучит не участливо, как я думала, а скорее бестактно. 

Но девушке все равно. Она с грустью смотрит в окошко на пролетающие мимо поля и рощи.

- В черном, потому что тетка говорит, что таким толстым, как я, можно носить только темные вещи. Этот цвет стройнит. А грустно мне, потому что я еду в академию, - она закрывает лицо руками и начинает плакать. - Это самое ужасное место в мире. 

3.2.

Замираю с недоеденным пирожком в одной руке. И с куриной ножкой, которую мне только что всучила попутчица, в другой.

— Ну что ты, перестань, — неловко бормочу, пытаясь похлопать девушку по плечу. 

Той рукой, что с курочкой. 

— Что там такого ужасного? Преподаватели строгие? - спрашиваю.

Отрицательно мотает головой. Вместо ответа достает льняной платочек и утирает им слезы. 

Фантазия начинает подкидывать варианты один мрачнее другого. 

Что может быть не так с магической академией?

Наверное, местная элита издевается над такими вот добрыми, неуверенными в себе девочками. 

Или все гораздо хуже? Может там опасные для жизни занятия магией? Или заставляют бегать по полигону от голодных мантикор и варить зелья, малейшая ошибка в которых грозит взрывом половины академии? 

А еще, судя по тому, что моя попутчица набрала с собой еды на целую роту, кормят в этой академии тоже не слишком хорошо. 

Найду ли я там обратный портал на Землю? Каким он должен быть? В виде книги? Я же попала сюда через нее. 

А может, именно моя магия должная была вернуть меня домой? Эх, как же я затупила! Надо было всеми силами избежать надевание ограничителей! 

Смотрю на свои запястья. Металл тяжелых браслетов холодит кожу. 

Вряд ли академия является таким уж милым местом, если меня, к примеру, отправили туда добровольно-принудительно. Да еще и под контролем подобных артефактов. Но там их хоть снимут. И тогда буду пытаться найти выход. 

Моя соседка шумно сморкается в белый тканевый платочек. 

И вытаращивает свои покрасневшие от слез глаза. 

- На тебе ограничители?! - впервые замечает.

Мне совершенно не хочется пугать ее. Надо сразу объяснить все щекотливые моменты.