Мы идем к выходу, и стеклянные двери разъезжаются перед нами. Воздух снаружи оказывается более влажным, чем я ожидала.

Я делаю вдох в надежде прояснить мысли, но в зоне экстренной помощи это невозможно. Я обхватываю себя руками, пока Джек ведет меня к краю навеса, поближе к зоне для машин скорой помощи. Сейчас она почти пуста. Припарковано всего пара машин, двигатели заглушены, двери закрыты. Они ждут, как и все мы.

Над головой гудят люминесцентные лампы. По асфальту, словно призрак, порхает выброшенная латексная перчатка.

Джек стоит рядом со мной, засунув руки в карманы, его взгляд устремлен на горизонт, словно там есть за что зацепиться.

Он не начинает говорить сразу. Я тоже молчу. Потому что, если честно, что тут скажешь?

Мое сердце все еще бешено колотится. В животе все переворачивается. Мысли спутаны и резки, в них полно «а что, если» и воспоминаний, которые я годами пыталась похоронить.

Наконец Джек нарушает молчание.

— Ты как?

Вопрос звучит так мягко, что я сначала ничего не отвечаю.

Затем безрадостно смеюсь.

— Я в ужасе.

— Я так и понял.

Я прижимаю руку к груди, словно могу заставить ее перестать вибрировать.

— Такое чувство… я все жду, что услышу самое худшее. Потому что именно так было в прошлый раз. Я ждала, а потом… — Мой голос срывается. — А потом у меня больше не было родителей.

Джек тихо кивает.

— Я так и думал. Ты снова вернулась в то состояние.

— Я никогда из него по-настоящему не выходила, — признаюсь я. — Просто научилась лучше с этим жить.

Он позволяет этим словам повиснуть между нами на мгновение.

— Я помню каждую деталь того дня, — тихо говорит он. — Как вышел врач и сказал тебе, что они ничего не могли сделать.

Я киваю, в горле стоит ком.

— Я помню твое лицо. И как ты замерла. Словно мир для тебя перестал вращаться, и ты не была уверена, что он когда-нибудь снова придет в движение.

Я быстро моргаю.

— Сейчас я чувствую себя точно так же.

Джек поворачивается ко мне.

— Но на этот раз все иначе.

— Почему? — Мой голос дрожит. — Почему все иначе?

— Потому что Коул не умер. Он там. И пока нам не скажут обратного, он все еще борется. А значит, мы держим оборону.

Я делаю судорожный выдох.

— Иногда ожидание – это самое худшее, — продолжает Джек. — Но ты не одна, Энди. И ты сильнее, чем думаешь.

— Я не чувствую себя сильной.

— И не обязана. Тебе просто нужно устоять на ногах.

— Я постараюсь.

Его голос смягчается.

— Я знаю, тебе кажется, что ты снова стоишь посреди тех обломков. Но сейчас не тогда. Еще ничего не кончено.

Я с трудом сглатываю; глаза жжет от слез.

— Я хочу в это верить.

— Я знаю. — Джек делает шаг вперед и обнимает меня. Сильные руки, теплые и надежные. Тот самый вид объятий, необходимость которых вы не осознаете, пока не окажетесь в них.

— Я никуда не уйду, — говорит он. — Что бы ни случилось. Ты не останешься с этим один на один.

Я закрываю глаза и позволяю себе опереться на него, всего на секунду. Только до тех пор, пока снова не смогу дышать.

И даже если кажется, что все летит в бездну, я ему верю.

Джек никуда не уйдет.

Когда я возвращаюсь внутрь, в зале ожидания становится еще холоднее.

Кейт все еще сидит на том же стуле, неподвижно глядя прямо перед собой. Трей сидит напротив нее, листая ленту в телефоне с пустым выражением лица, которое мне слишком хорошо знакомо – выражение из серии «мне нужно отвлечься, иначе я сойду с ума».

Я опускаюсь обратно на свое место и дрожащими руками достаю телефон из кармана. На то, чтобы напечатать текст, уходит секунда.

Я: Кое-что случилось. Все плохо. Коул в больнице.

Я: Пожалуйста, не паникуй. Мне просто нужно было кому-то сказать.

Я: Напишу еще, когда узнаю больше информации.

Я смотрю на экран; мой большой палец завис над кнопкой отправки. А затем я нажимаю ее, пока не успела передумать.

Шей отвечает почти мгновенно.

Шей: ЧТО.

Шей:ЭНДИ. КАКОГО ЧЕРТА.

Шей: Я уже еду.

Я не отвечаю.

Потому что теперь есть только я, этот стул, настенные часы и звенящая пустота ожидания. Снова.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза.

Перед глазами всплывает лицо Коула – глупый красавец и слишком самоуверенный. Эта его ухмылка, когда он знает, что я пытаюсь не рассмеяться. То, как он на меня смотрит. Обнимает меня…

Я вспоминаю ту ночь в его постели. Мое лицо, прижатое к его груди. Его голос, низкий и уверенный: «Я держу тебя».

Я хочу верить в это до сих пор.

Я хочу, чтобы он продолжал меня держать.

Я хочу, чтобы у нас был следующий раз.

Дверь открывается.

— Кейт Хартли?

Имя проносится по комнате, как выстрел.